Не Господь Бог – 010

ГЛАВА I. ИСТОКИ

ЧЕГО ЛИШАЮТСЯ, УПОТРЕБЛЯЮЩИЕ АЛКОГОЛЬ (продолжение)

Эбби продолжал спокойно излагать многое об Оксфордской группе, – её внеконфессиональном характере – важность инвентаризации самого себя, признания своих недостатков, и готовность возместить ущерб; произвольный выбор своего собственного понимания «Бога» – Билл отметил, что Эбби использовал этот термин один лишь раз, вместо этого употреблял «другая сила» или «высшая сила» – Билл начал прислушиваться. 

И только тогда, когда Эбби собрался уходить, Билл вернулся к размышлениям. Билл Уилсон глубоко осознавал в своём сердце, что он не мог признать возврат к «обретению религии»; но Эбби – безнадёжный Эбби – был фактически трезв, и этот факт выматывал проспиртованные кишки Уилсона.

Несколько дней спустя, Эбби вернулся с другом. Шеп С. не нравилась Биллу. Шеп казалось слишком «образованной», «светской неженкой, которая, вероятно, провела беспокойную ночь, перебрав хереса, в ожидании выбора кавалером». Что она могла знать о выпивке? Эбби и Шеп говорили не переставая, как показалось Уилсону. Они говорили о душевном покое, их новой жизни и вновь обретенному чувству смысла жизни; они говорили о молитве, медитации, и особенно любви к безвозмездности в служении. Наконец они ушли, а психическая тошнота Билла сменилась физической: он изливал из себя спиртное, страдая и мучаясь, пока выпитое изнутри вырывалось наружу.

Несколько десятилетий спустя Уилсон вспоминал свою внутреннюю борьбу в ту ночь и на следующий день. Это чёткое воспоминание хорошо выражает неоднозначность и настороженность к религии, которым впоследствии так глубоко стали придерживаться в самой основе Анонимных Алкоголиков:

Эбби и Шеп С. просят теперь его отказаться от одной характерной черты, которой он очень гордился, единственного качества, которое ставит человека выше животного – его пытливого, рационального ума. И они хотят, чтобы он уступил это какой-то иллюзии.

И, наконец, он знал, что уже допился к этому времени, достиг той точки, что должен посмотреть фактам в лицо и признать то, о чём они просили его, указывая на его слабость. Но как мог человек так унизить себя, чтобы отдаться только наитию, извратив свой врожденный, пытливый ум?

Он готов был признать удобность религии, что, возможно, будет правильно для некоторых – для старых, безнадежных, для тех, кто отдал жизнь за любовь, за надежду на лучшую жизнь, но, клянусь Богом, это совсем другие люди.

Это было последним высокомерным всхлипом алкогольной гордости, но, несчастный и запуганный, каким он был, он всё равно не смирился. В тот момент он боролся.

Таким образом, Билл решил этот вопрос – или он так думал. Так как он решил его в пользу «своего пытливого, рационального ума», сразив того тем, что это будет только справедливо на следующее утро провести некоторые пытливые, рациональное расследования – в конце концов, такова была его профессия на Уолл-стрит. 

Если он хотел узнать истинный источник трезвости Эбби, Билл Уилсон сам должен посмотреть на Оксфордскую группу в штаб-квартире старой Церкви Голгофы. Чтобы облегчить своё расследование, конечно же, требовалось подкрепление, поэтому Билл прошелся по барам вниз по Двадцать Третьей улице, на некоторое время даже забыв о своей цели и назначении. Наконец, увлекая за собой финского рыбака, чьё призвание напомнило ему о его собственных поисках, Уилсон прибыл в миссию Бауэр Церкви Голгофы.

Там Билл обнаружил, что он ожидал: «отвергнутые жизнью и отбросы общества». Увидев пьяного пилигрима, привратник собирался выгнать его, пока не вмешался Эбби, настояв на том, что после большой тарелки бобов и чашки кофе, Билл сможет присоединиться к группе в зале заседаний, если он сначала поест. 

Даже неприятие привратником не дало Уилсону осознания того, что некоторые из тех, на кого он смотрел вверху вниз, возможно, объективно лучше, чем он. Сидя в последнем ряду в алкогольном угаре, Билл смягчился, так как кофе и еда сделали свою работу. «Чёрт, это не плохие парни». Что ж, они пили, как и он! И поэтому, когда лидер, Текс, призвал покаяться, выйти вперед и засвидетельствовать это, Билл Уилсон, играя на публику, шагнул вперёд. В зале были зрители. Уилсон, который в течение пяти лет погряз в изоляции алкогольного одиночества, конечно, не мог упустить такую возможность.