Брошюра Содружества АА "Традиции АА - как они вырабатывались."

Почему анонимные алкоголики - анонимные?

- 1955 -

Что думал Билл У. об анонимности через 20 лет после создания АА.

  Как никогда ранее, борьба за власть, влияние и богатство разрывает цивилизацию на части. Человек против человека, семья против семьи, группировка против группировки, нация против нации.

  Почти все, кто поглощен этой жестокой борьбой, заявляют, что их целью является мир и справедливость для них самих, их соседей и их народов. Дайте нам власть – и у нас будет справедливость; дайте нам известность – и мы будем примером; дайте нам денег – и мы будем довольны и счастливы. По всему миру люди глубоко в это верят и ведут себя соответственно. Находясь в этом ужасном сухом запое, общество, по-видимому, скатывается по пути, ведущем в тупик. Ясно виден дорожный знак остановки. На нем начертано: “КАТАСТРОФА”.

  Что общего это имеет с анонимностью и Анонимными Алкоголиками? Мы, члены АА, должны это знать. Почти каждый из нас прошел этой тупиковой тропой. Ведомые алкоголем и самооправданием, многие из нас гнались за призраками престижа и денег прямо до этого знака. Затем пришло АА. Мы развернулись и оказались на прямом шоссе, где дорожные указатели ничего не говорили о власти, славе или богатстве. На новых знаках было написано: “Путь к здравомыслию и душевному покою. Стоимость проезда – самопожертвование”.

  В нашей новой книге “Двенадцать Шагов и Двенадцать Традиций” утверждается, что: “анонимность является самой лучшей защитой, которую может иметь наше Общество”. Там же говорится, что: “Духовной сущностью анонимности является жертвенность”.

  Давайте обратимся к двадцатилетнему опыту АА и посмотрим, как мы пришли к такому убеждению, которое сейчас выражается в наших Одиннадцатой и Двенадцатой Традициях.

  Вначале мы пожертвовали алкоголем. Мы должны были это сделать, иначе бы он нас убил. Но мы не могли избавиться от алкоголя, пока не принесли другие жертвы. Должны были исчезнуть снобизм и ложное мышление. Мы должны были отбросить самооправдание, жалость к себе и гнев. Мы должны были прекратить сумасшедшую борьбу за личный престиж и солидный банковский счет. Мы должны были взять личную ответственность за наше жалкое положение и прекратить обвинять за него других.

  Являлось ли это жертвой? Да, являлось. Для того чтобы приобрести смирение и уважение к себе, достаточные для выживания, мы должны были расстаться с тем, что было самым дорогим для нас, – нашими амбициями и неоправданной гордыней.

  Но даже этого было недостаточно. Жертвенность должна была пойти намного дальше. Другие люди тоже должны были выиграть от этого. Поэтому мы приступили к работе по Двенадцатому Шагу, мы начали доносить идеи АА. Для этого мы жертвовали временем, усилиями и своими деньгами. Мы не могли сохранить то, что имели, пока не отдавали этого.

  Разве мы требовали, чтобы наши новые кандидаты на членство в АА давали нам что-нибудь? Разве мы претендовали на власть над их жизнью, на известность за свою хорошую работу или хотя бы на один цент из их денег? Нет. Мы обнаружили, что если бы мы потребовали что-нибудь из этого, то наша работа по Двенадцатому Шагу пошла бы насмарку. Таким образом, эти естественные желания должны были быть принесены в жертву. В противном случае эти люди получили бы немного трезвости, а то и не получили бы ее вовсе. Впрочем, соответственно, как и мы сами.

  Так мы узнали, что жертва приносит двойную пользу, если вообще приносит. Мы начали узнавать, как отдавать себя безвозмездно.

  Когда начала создаваться первая группа АА, мы скоро узнали об этом еще больше. Мы обнаружили, что каждый из нас должен был приносить добровольные жертвы самой группе, жертвы для общего блага. В свою очередь, группа увидела, что она должна поступиться многими из своих прав для защиты и блага каждого члена и для АА в целом. Эти жертвы должны были быть принесены, иначе АА не смогло бы продолжать свое существование.

  Из этого опыта и его осознания начали обретать формы и наполняться содержанием Двенадцать Традиций АА. Постепенно мы увидели, что единство, эффективность и даже само существование АА всегда будет зависеть от нашей постоянной готовности жертвовать нашими личными амбициями и желаниями ради общего блага и безопасности. Точно так же, как жертва означала выживание для отдельной личности, так она означает единство и выживание для группы и всего Содружества АА.

  В таком свете Двенадцать Традиций АА представляют собой не более чем список жертв, которые, как показал двадцатилетний опыт, мы должны принести (каждый в отдельности и все вместе) для того, чтобы АА оставалось живым и здоровым.

  В наших Двенадцати Традициях мы противопоставили себя почти всем тенденциям во внешнем мире.

  Мы отказались от своих органов управления, профессионализма и права указывать, кто может быть нашим членом. Мы отказались от практики “добрых дел”, исправления и опеки. Мы отказываемся от благотворительных денежных сумм и предпочитаем сами оплачивать свои расходы. Мы будем сотрудничать практически с каждым и в то же время не хотим ни с кем тесно связываться. Мы воздерживаемся от общественной полемики и не станем ссориться между собой по поводу того, что разрывает общество на части – религии, политики, реформ. У нас есть только одна цель: донести идеи АА до больного алкоголика, который этого хочет.

  Мы стоим на этой точке зрения вовсе не потому, что претендуем на особую мудрость и достоинство. Мы делаем это потому, что тяжкий опыт подсказал нам, что мы должны это делать для выживания АА в нашем обезумевшем современном мире. Мы также отказываемся от прав и приносим жертвы потому, что обязаны и, более того, хотим делать это. АА сильнее любого из нас, оно должно продолжать жить, иначе многие тысячи из нас наверняка умрут. Это мы знаем.

  Ну и как же в эту картину вписывается анонимность? Что же это такое? Почему мы считаем, что она является наилучшей и единственной защитой, которую когда-либо может иметь АА? Почему она является нашим величайшим символом личной жертвенности, духовным ключом ко всем нашим Традициям и образу жизни в целом?

  Изложенный ниже отрывок из истории АА даст, как я глубоко надеюсь, ответ, который мы все ищем.

  Много лет назад известный спортсмен стал трезвым благодаря АА. Его возвращение в спорт было таким ярким, что пресса устроила ему бурные овации и отдавала должное АА. Миллионы болельщиков узнали, что он член АА. Это пошло на пользу: алкоголики хлынули к нам косяками. Нам это нравилось. Я был особенно возбужден, поскольку это навело меня на кое-какие идеи.

  Вскоре я взялся за дело, радостно раздавая личные интервью и фотографии. К своему удовольствию я обнаружил, что способен, как и этот спортсмен, производить фурор в прессе. Больше того, он не мог угнаться за мной в популярности. Мне нужно было лишь продолжать свои поездки и выступления. Остальное делали местные группы АА и пресса. Я был поражен, просмотрев недавно эти старые газетные статьи. Думаю, что в течение двух или трех лет я был в АА нарушителем анонимности номер один.

  Таким образом, я не могу винить ни одного члена АА, который после этого был в центре внимания. Я сам много лет назад подал главный пример.

  В то время это выглядело целесообразным. Оправдавшись таким образом, я это и проглотил. Какой восторг охватывал меня, когда я читал статьи на развороте с указанием полного имени, с фотографией, о “брокере Билли”, парне, который спасал пьяниц тысячами!

  Затем это чистое небо стало слегка затягиваться облаками. Послышался ропот скептиков из АА: “Этот малый Билл берет на себя слишком много. Доктор Боб не получает того, что ему положено”. Или еще: “Допустим, вся эта известность вскружит Биллу голову и он на нашу беду напьется?”

  Это уязвляло. Как они могли меня порицать, когда я делал так много хорошего? Я отвечал своим критикам, что это Америка, и они не могут не знать, что я имею право на свободу слова. И что эта страна, как и другие, управлялась хорошо известными лидерами. Анонимность, может быть, и хороша для среднего члена АА. Но для основателей должны быть исключения. Общественность безусловно имела право знать кем были МЫ.

  Истинные энтузиасты от АА (люди, как и я жаждущие престижа) не заставили себя долго ждать. Они тоже хотели быть исключением. Они говорили, что анонимность перед широкой общественностью – это для людей застенчивых, робких, а такие, как они, смелые и мужественные, должны стоять в строю перед фотокамерами. Такого рода мужество быстро покончит с клеймом на алкоголиках. Общество сразу увидит, какие прекрасные граждане получаются из выздоравливающих пьяниц. Таким образом, все больше и больше членов порывали со своей анонимностью и все во благо АА. Что, если пьяница сфотографировался рядом с губернатором? Оба, и он и губернатор, заслуживали такой чести, разве не верно? Вот так мы и покатились по дороге в тупик!

  Следующее событие, связанное с нарушением анонимности, выглядело в еще более розовом свете. Моя хорошая знакомая по АА решила заняться просветительской работой по алкоголизму. Факультет одного крупного университета, занимающийся этой проблемой, хотел, чтобы она выступала перед широкой общественностью и разъясняла, что алкоголики – это больные люди и что здесь многое можно сделать.

  Моя знакомая была блестящим оратором и публицистом. Могла ли она объявить широкой общественности, что является членом АА? А почему бы и нет? Используя имя АА, она получила бы блестящую рекламу для хорошего вида просвещения по вопросам алкоголя, а также для АА. Я посчитал это отличной идеей и потому благословил ее.

  АА уже становилось знаменитым и приобрело имя. При его поддержке и с ее большими способностями результаты не замедлили сказаться. Моментально ее блестящие статьи о просветительском проекте и об АА за ее подписью и с ее фотографией появились почти в каждой крупной газете Северной Америки. Общественность стала лучше разбираться в алкоголизме, улучшилось отношение к пьяницам, а в АА появились новые члены. Конечно, в этом не могло быть ничего плохого.

  Но было и другое. Ради этой сиюминутной выгоды мы принимали на себя последующие обязательства громадных и угрожающих размеров.

  Вскоре один из членов АА начал издавать журнал воинственного направления, посвященный вопросам введения сухого закона. Он полагал, что АА должно помочь сделать мир абсолютно сухим. Он раскрыл себя как члена АА и свободно использовал имя АА для борьбы со злом, которое несет виски, с теми, кто его производит и теми, кто его пьет. Он подчеркивал, что и сам является “просветителем” и что род его просветительской деятельности является “правильным”. Что же касается вовлечения имени АА в общественную полемику, то он считал, что именно там нам и полагается быть. Поэтому он усиленно использовал имя АА как раз для этого. И конечно, он нарушал свою анонимность, чтобы продвигать дорогое ему дело.

  Затем последовало предложение от ассоциации производителей спиртных напитков, кому-то из членов АА взяться за работу по “просвещению”. Надо было говорить людям, что слишком много алкоголя – это вредно для каждого и, что определенным людям, алкоголикам, не следует пить совсем. Что это могло означать?

  А то, что член АА должен был нарушить свою анонимность: любая публикация должна была содержать его полное имя с указанием его членства в АА. Это, конечно, создало бы у общественности определенное впечатление, что АА поддерживает “просвещение” в рекламном стиле производителей спиртного.

  Хотя оба этих случая далеко не зашли, тем не менее, их последствия могли стать катастрофическими. Они ясно говорили сами за себя. Нанимаясь куда-то за плату и объявляя затем о своем членстве в АА, в силах каждого нашего члена было бы тесно связать Содружество практически с любым предприятием или спорами, и неважно плохими или хорошим. Чем ценнее становилось имя АА, тем сильнее было бы искушение.

  Дальнейшее доказательство этого не замедлило сказаться. Еще одни наш член начал вовлекать нас в рекламный бизнес. Страховая компания поручила ему прочитать по радио серию из двенадцати лекций об АА. Это было бы конечно рекламой для страхования жизни, для АА и, естественно, для самого нашего друга – все в одной красивой упаковке.

  В Штаб-квартире АА мы ознакомились с предлагаемыми лекциями. На 50% они были об АА и на 50% о личных религиозных убеждениях нашего друга. Это могло создать у общественности ложное представление о нас. Возникло бы религиозное предубеждение против АА. Мы выступили против этого.

  Наш друг ответил пылким посланием, где говорил, что чувствует “вдохновение” прочитать эти лекции и что мы не можем нарушать его права на свободу слова. Даже если он и собирался получить гонорар за свою работу, кроме блага АА он ничего не имел в виду. И если мы не знаем, что для нас хорошо, то это наша беда! Мы вместе с Советом Обслуживания АА можем убираться прямо к черту. Лекции пойдут в эфир.

  Вопрос оказался не из легких. Просто нарушив анонимность и, таким образом, используя имя АА в своих собственных целях, наш друг мог взять в свои руки наши отношения с общественностью, причинить нам неприятности, связанные с религией, вовлечь нас в рекламный бизнес, да еще и получить за все эти “добрые” дела приличные деньги от страховой компании.

  Значило ли это, что всякий заблуждающийся член АА мог таким образом в любое время и в любом месте поставить наше Содружество под угрозу, просто нарушив анонимность и сказав себе, как много хорошего он собирается для нас сделать? Мы представили себе, как каждый рекламный агент, являясь членом АА, ищет себе заказчика, чтобы тот, используя имя АА, продавал все, начиная от хрустящих хлебцев и кончая фруктовым соком.

  Надо было что-то делать. Мы написали нашему другу, что АА тоже имеет право на свободу слова. Мы не станем выступать против него публично, но мы можем дать и даем гарантию, что его заказчик получит несколько тысяч писем протеста от членов АА, если эта программа пойдет в эфир. Наш друг отказался от этой затеи.

  Но плотина нашей анонимности продолжала давать течь за течью. Члены АА начали вовлекать нас в вопросы политики. Они начали разъяснять – и, конечно же, публично – комитетам законодательных собраний штатов, в чем нуждается АА в области реабилитации, денежных средств и просвещенного законодательства.

  Таким образом, с полным именем, а часто и с фотографией некоторые из нас превратились в лоббистов. Находились и такие члены АА, которые сидели на скамьях рядом с судьями и советовали, кому из пьяниц по списку идти в АА, а кому в тюрьму.

  Затем последовали осложнения с деньгами, тоже связанные с нарушением анонимности. К этому времени большинство членов почувствовало, что нам надо прекратить публичный сбор средств на цели АА. Но тем временем предприятие моей знакомой разрослось при поддержке университета. Она испытывала абсолютно оправданную и законную потребность в деньгах. И потребность была большой. Будучи членом АА и заявляя об этом, она просила денег у общественности и прилагала определенные усилия в этом направлении, что и сбивало с толку многих жертвователей. Они думали, что АА занимается вопросами образования или, что АА занимается сбором средств, в то время как этого не было, как не было и таких намерений.

  Получилось так, что имя АА было использовано для сбора пожертвований в тот самый момент, когда мы старались объяснить людям, что в деньгах со стороны АА не нуждается.

  Видя, что происходит, моя знакомая, действительно чудесный член, постаралась восстановить свою анонимность. Но из-за того, что она уже стала так широко известна, сделать это оказалось весьма непросто. На это ушли годы. Однако она принесла эту жертву, и здесь я хочу выразить ей глубокую благодарность от имени всех нас.

  Этот прецедент привел в действие самые разнообразные виды ходатайств по сбору средств со стороны АА: деньги для ферм-вытрезвителей, предприятий по Двенадцатому Шагу, клубов и пансионов АА и т.п. В основном это начиналось с нарушения анонимности.

  После этого мы были потрясены, узнав, что оказались втянутыми в узко партийные вопросы, на этот раз в интересах одного лица. Баллотируясь на должность в государственном учреждении, один член АА сдобрил свою политическую рекламу тем фактом, что он принадлежал к АА и в довершении был трезвым, исполняя обязанности судьи! Поскольку АА было популярным в его штате, он решил, что это поможет ему победить на выборах.

  Возможно, лучший из этой серии рассказов тот, где имя АА использовалось для поддержки иска о клевете. Член АА, имя и род занятий которой известны на трех континентах, заполучила письмо, которое по ее мнению наносило вред ее профессиональной репутации. Она считала, что с этим нужно что-то делать. Так же думал и ее адвокат, тоже член АА. Они полагали, что как общественность, так и АА справедливо вознегодуют, если эти факты предать огласке. Сразу несколько газет на первых полосах расписали, как АА защищает женщину, своего члена, в деле о клевете. Полное имя ее, конечно, было указано. Вскоре после этого известный радио-обозреватель повторил это перед 12 миллионами слушателей. Это еще раз доказало, что имя АА могло использоваться в сугубо личных целях. На этот раз в национальном масштабе.

  Архивы АА хранят много случаев таких опытов с нарушенной анонимностью. Большинство из них приводит к одним и тем же выводам, из которых следует, что мы, алкоголики, – величайшие рационализаторы в мире; что под предлогом того, что мы делаем великие дела для АА, мы можем через нарушение анонимности возобновить нашу старую разрушительную погоню за личной властью, престижем, общественным признанием и деньгами, то есть за исполнением тех же самых неукротимых желаний, которые, будучи уже однажды неудовлетворенными, послужили поводом для пьянства. Это те самые силы, которые сегодня разрывают на части весь мир. Более того, становится вполне очевидным, что известные нарушители анонимности при их значительном числе способны когда-нибудь завести за собой все наше Содружество в разрушительный тупик.

  Поэтому, мы уверены, что если такие силы станут править в нашем Содружестве, то мы погибнем точно так же, как погибали другие сообщества в человеческой истории. Давайте же не будем ни на минуту предполагать, что мы, выздоровевшие алкоголики, намного лучше или сильнее других людей или что поскольку за 20 лет с АА ничего не случилось, то ничего никогда и не может случиться.

  Наша действительно большая надежда заключается в том, что наш общий опыт как алкоголиков и как членов АА наконец-то показал нам огромную мощь этих сил в деле саморазрушения. Эти тяжело доставшиеся уроки – залог того, что мы готовы принести любую личную жертву, необходимую для сохранения нашего драгоценного Содружества. Вот почему мы рассматриваем анонимность на уровне отношений с широкой общественностью как основную защиту от самих себя, хранительницу всех наших Традиций и величайший символ самопожертвования.

  Конечно, ни одному члену АА нет необходимости соблюдать анонимность перед семьей, друзьями или соседями. Здесь открытость обычно дело хорошее и правильное. Нет особой опасности и тогда, когда мы выступаем на групповых или открытых собраниях АА, при условии, что в прессе не будет указания фамилий.

  Но если полные имена и фотографии появляются перед широкой публикой в различных СМИ, то это уже на грани опасности. Именно тут кроется главный спасательный люк, для страшных, разрушительных сил, которые затаились во всех нас. Так вот крышка его может и должна быть всегда закрыта.

  Сейчас мы полностью осознаем, что стопроцентная личная анонимность перед общественностью является столь же жизненно необходимой для АА, как и стопроцентная трезвость для жизни каждого члена.

  Я говорю это со всей серьезностью; я говорю это потому, что знаю, чем на самом деле является искушение славой и деньгами. Я говорю это потому, что однажды сам был нарушителем анонимности. Я благодарю Бога, что много лет назад голос опыта и призывы мудрых друзей увели меня с опасного пути, по которому я бы мог повести все наше Общество. Так я узнал, что временное или кажущееся хорошее, часто может быть смертельным врагом постоянного лучшего. Когда речь идет о выживании АА, ничего, кроме нашего самого лучшего не может быть достаточно хорошим.

  Мы хотим сохранять 100-процентную анонимность по еще одной важной причине, которая часто выпадает из поля зрения. Вместо того чтобы принести нам больше известности, неоднократные нарушения анонимности, служащие личным целям, способны сильно повредить прекрасным отношениям, которые сложились у нас сейчас с прессой и общественностью. Мы можем прийти к негативному отношению к нам прессы и недоверию со стороны общественности.

  В течение многих лет средства массовой информации по всему миру с энтузиазмом предавали гласности деятельность АА. Это был нескончаемый поток, хотя ценность содержащихся в нем новостей не всегда этого заслуживала. Редакторы объясняют нам причину этого. Они предоставляют нам дополнительное время и газетные площади потому, что испытывают полное доверие к АА. Основанием для этого доверия, говорят они, является именно наша постоянная настойчивость в соблюдении личной анонимности на уровне отношений с прессой.

  Никогда ранее СМИ и специалисты по отношениям с общественностью не слышали об обществе, которое бы само полностью отказалось от рекламы своих лидеров и членов. Для них это странное и ободряющее новшество всегда служило верным признаком того, что АА стоит на верном пути, что другие точки зрения отсутствуют.

  Это, говорят они нам, является основной причиной их ярко выраженной доброжелательности. Вот почему они всегда продолжают нести всему миру идею АА о выздоровлении.

  Если бы мы посредством упущений в вопросах анонимности в конце концов заставили прессу, общественность и предполагаемых членов усомниться в наших мотивах, мы бы наверняка утратили это бесценное достояние и вместе с ним бесчисленное множество новых членов.

  В течение длительного времени как доктор Боб, так и я делали все возможное для сохранения и упрочения Традиции анонимности. Незадолго до смерти доктора Боба некоторые из его друзей предложили в память о нем и о его жене Энни возвести монумент или памятник, что-то достойное основателя АА. Доктор Боб с благодарностью отказался. Рассказывая мне потом об этом, он широко улыбнулся и сказал: “Ради всего святого, Билл, почему мы с тобой не можем быть похоронены как все другие люди?”

  Летом прошлого года я посетил кладбище в Акроне, где покоятся Боб и Энни. Простой камень на их могиле не говорил ни слова об АА. Меня это тронуло до слез. Не слишком ли далеко зашла в своей анонимности эта чудесная пара, когда твердо отказалась использовать слова “Анонимные Алкоголики” даже на своем могильном камне?

  Лично я так не думаю. Я полагаю, что этот величайший и завершающий пример скромности окажется намного более постоянной ценностью для АА, чем любая громкая общественная известность или прекрасный монумент. Нам не нужно ехать в Акрон, штат Огайо, чтобы увидеть памятник доктору Бобу. Истинный монумент доктору Бобу виден всему АА от края до края. Давайте еще раз посмотрим, что на нем написано в действительности…   Там всего лишь одно слово, которое вписали мы, члены АА. И это слово – “Жертвенность”.

Смотреть все части Брошюры АА

Смотреть все части Брошюры "Традиции АА - как они вырабатывались"