АЛКОГОЛИКИ О СЕБЕ

Сборник биографических рассказов выздоравливающих алкоголиков и статей специалистов

#АлкоголикиОСебе

АЛКОГОЛИКИ О СЕБЕ

Я знаю об алкоголизме не понаслышке. Зло гнездилось во мне самом

Мне 42 года. Женат, имею двоих детей. Окончил ВУЗ, по профессии инженер-строитель. Ну вот, получается, будто заполняю анкету. Однако, фамилии указывать не буду по соображениям анонимности. Хотя расскажу свою историю откровенно я с такими подробностями, что родственники и знакомые непременно узнают меня.

Так вот: я – алкоголик. Пишу это после многомесячного непития, совершенно трезвый. Что же заставило сделать меня такое нелегкое признание? Подвигает меня на это только сознание того, что без такого честного разговора с самим собой и другими людьми вряд ли было бы возможно возвращение к трезвому образу жизни. Так советует Программа выздоровления сообщества “Анонимные Алкоголики”, и я верю ей. Все прочие способы я испробовал, результаты нулевые, если не отрицательные: каждый новый срыв ставил меня на ступеньку ниже, отнимая веру в очередной, испробованный способ лечения.

Как же я дошел до такой жизни? История моя самая, что ни на есть, типичная.

В школе прикладывался к бутылке с одноклассниками, чтобы почувствовать себя взрослым. Не понравилось. После этого я даже не пошел на вечер по случаю окончания 8-го класса, поскольку там должно было быть шампанское. Тогда я не пил и не курил демонстративно, считая себя спортсменом.

Зато другой вечер, выпускной, в честь получения аттестата зрелости прошел с обильным питием. Расстарались родители. Им захотелось отметить это событие “солидно”. В школе, в те времена, официально разрешено было шампанское, но взрослым показалось этого маловато. Решили собраться на квартире с водкой и закусками. Пьяных не было, однако, когда пришел черед традиционной для самарчан прогулки по красавице набережной, все были настолько уставшими, что мероприятие не доставило никакой радости. Праздник получился смятым. Но, увы, я не сделал из этого никакого вывода.

Вступая во взрослую жизнь, у меня не было должных понятий об алкоголизме, напротив, образ настоящего мужчины непременно связывался с принятием спиртного.

И пошло-поехало, днем работал, вечером учился в институте, “рос” быстро – техник, старший техник, инженер, а к окончанию ВУЗа уже старший инженер. Каждая служебная ступенька требовала непременного обмыва. А, кроме того, дни рождения, “красные” дни календаря. По-разному кончались эти возлияния. Бывало, болела голова, и закуска выворачивалась наружу, но похмеляться еще не тянуло, наоборот – на следующий день даже смотреть не мог на водку. Это и успокаивало: мол, тяги нет, организм отравы не приемлет, значит, все нормально. Потом судьба подарила целый год трезвости – когда после института был призван на службу в армию. Прекрасно себя чувствовал, вновь стал активно заниматься спортом. Служба выпала нелегкая – в бронетанковых войсках, однако, к вечеру особой усталости не чувствовал, готов был хоть в ночь отправляться в новый марш-бросок. Все это я к тому, что жизнь, как тонкий суфлер, подсказывала – отпущенного природой здоровья без застолий хватит подольше. И опять урок не пошел впрок. На старой работе ждали меня. Все получалось, отличное было время. И на службе, и в личной жизни. Ведущий инженер, руководитель группы, главный специалист. Заработки, по тем временам, очень даже приличные: 700-800 рублей в месяц. Поэтому, когда женился и завел двоих детей, жена могла позволить себе не работать, занималась домом и детьми. Получил квартиру. Купил автомобиль. Все прекрасно и удивительно. Думал, что ничего невозможного для меня нет. И вот эта самоуверенность, кажется, стала одним из капканов. Все чаще я перебирал спиртного, полагая, что когда потребуется, спокойно расстанусь с этим. Только не тут-то было, по утрам голова стала просто рас­калываться, до обеда работа валилась из рук. Да еще и утреннее “амбре”. Пошли среди сослуживцев упорные слухи: “Главный – пьяница”. В тот момент я сделал первую попытку ограничить потребление спиртного. Только ничего не получилось, все казалось мало, да и от “посошка” отказываться считал неприличным. На службу прибредал еле-еле. Уже не за спиной, а в глаза стали говорить, что у меня нет меры. Это больно задевало самолюбие, и как-то после очередного возлияния стало так тошно не только физически, но и душевно, что пришел к начальнику и сказал: “Все, больше так не могу, пойду подлечусь, поправлю здоровье. “Именно “подлечусь”, ни о каком серьезном лечении не возникало мыслей. Я не верил, да и не думал, что болезнь уже полностью овладела мной. Показательно, что и врачей я попросил тогда сделать все таким образом, чтобы не совсем “завязать”, а после 3-4 рюмок пропадало желание к продолжению выпивки. Ничего не сказали врачи, лишь пообещали оказать помощь.

Начал ходить на уколы, пить таблетки. Договорился, чтобы не сообщали на работу. Прошел полный курс лечения. Ну, теперь, думал, знаю, как нужно пить, одно омрачало: поставили на учет ни много, ни мало, на целых пять лет. Надо регулярно ходить отмечаться в диспансере. Это нервировало: чего прицепились, с похмелья не болею, пью, зная свою норму. Бывало даже так: зайду к участковому наркологу, отмечусь – и в ближайшее кафе, где пропущу стаканчик-другой, закушу и домой. Ничего страшного, все нормально.

Так продолжалось года три. Как-то пришел к наркологам отмечаться, а мне говорят: “Можете больше не ходить, у нас пересмотрели нормы и сократили контрольный срок с пяти до трех лет”. Это вселило в меня новый прилив уверенности. Официальный курс воздержания я выдержал, и теперь не нужно трястись, что в случае неявки сообщат на работу. Короче, отметил я тот памятный день, как следует. И вдруг, как гром среди ясного неба, – срыв. Накануне так перебрал, что утром не смог пойти на работу. Попросил знакомого позвонить моему начальству, сказать, что я болен. Никакого документа от врача у меня не было, но на первый раз простили только на три месяца понизили оклад.

“Завязал”, не ходил никуда, не встречался ни с кем. Грустная такая жизнь. Попробовал маленько, вроде ничего, держу “удар”. Продолжил – и снова “срыв”. Второй прогул. А меня предупредили, если будет повтор, то отправим в ЛТП. Пошел, “сдался” в наркологический стационар. Паспорт забрали, лежать надо, как минимум, 40 дней, а если нарушишь режим, то и больше. И еще нужно ходить на работу, куда направят, и с заработка “отсекают” 40 процентов на лечение и содержание. Попросил врача, чтобы разрешил трудиться на основной работе. Пошли навстречу, но на ночевку нужно было возвращаться в стационар. Прошел и этот курс. Снова хожу, отмечаюсь, а на работе появляться стыдно, все вокруг жужжат: “Умная голова, а досталась дураку”. Постоянно давило чувство вины. И если раньше пил от уверенности в себе, то теперь искал в рюмке допинг гаснущей веры в возможность вырваться из заколдованного круга. Тут очередной “срыв” и второй срок в “дурильнике”. Я тогда понял, почему так называют стационар. Все дурят друг друга. Больной хочет скрыть от начальства прогул и ныряет к наркологам, делая вид, что желает лечиться серьезно и добросовестно. Наркологи же, в свою очередь, делают вид, что лечат, хотя, по моему глубокому убеждению, прекрасно сознают, что от тяги к спиртному не освобождают, только оттягивают во времени очередной загул. Действительно, не миновал я и третьего визита в это заведение, уже после того, как меня на работе понизили в должности до руководителя группы. Переход на другую работу оформили переводом. В память о прежних заслугах, конечно. Новая работа, новые люди. И новый привкус обиды: жил, вроде, как все, даже лучше, чем многие, а вот не получилось что-то, не склеилось где-то, причем, в основном, в стержне человеческом. Опять запой, дома “выглохал” весь одеколон. Стреляться в пору. Были, одолевали такие мысли. Знакомый врач вшил “эспераль” на три года (некоторым, говорят, это действительно помогает) и дал совет, за который я буду благодарен ему всю оставшуюся жизнь.

“Иди, – сказал, – на Гагарина, 161, там практикует врач, который берется помогать именно таким, как ты, дошедшим до края, до ручки, когда дальше может быть полный крах”.

Понятно, что я пошел без веры, из простого любопытства. И поначалу подумал, что пришел зря. Никаких чудодейственных лекарств, уколов, снадобий. Сидят в кругу такие же алкаши, и говорят… Да еще и доктор с ними. А о чем идет речь? В этом вопросе частично скрыт ответ эффективности программы Анонимных Алкоголиков, на собрание которых я и попал. О чем обычно говорили мы, придя на работу с “бодуна”? О том, кто сколько выпил, какие “подвиги” совершил, “отрубился” на каком моменте… И все это с налетом бахвальства: вот, мы какие, нам море водки по колено.

А вот в АА говорили совсем о другом, о том, что действительно на душе. Они рассказывали, как спивались, как боролись со своим недугом, какие сокрушительные поражения терпели, как страдали вокруг них люди – сотрудники и, в первую очередь, родные. Как много они в жизни потеряли и не смогли дать другим из-за своей пагубной страсти.

Постепенно я стал прислушиваться к их разговорам, и во мне родилось страстное желание помочь им всем. Но как я могу помочь, если сам нуждаюсь в аналогичной помощи? Снова замкнутый круг, как в пьянке. Но у этого круга было иное качество. Во мне пробудилось не ощущение собственного бессилия, а напротив, собственной силы от простой мысли: если я помогу этим людям, то они помогут мне. И я тоже рассказал им историю своего падения. Рассказал так честно, как не делал этого даже в кругу семьи. Меня выслушали без упреков, без ложных ободрений. Мы были воины одного войска, которое потерпело сокру­шительное поражение и приняли неизбежность такого финала. Мы были обречены с самого начала, отмеченные самой природой. “У кого-то, – говорят члены АА, – аллергия на апельсины, у кого- то на запах полыни, а у нас аллергия на алкоголь. Мы – больные люди. И в этом нет нашей вины”.

Когда я впервые услышал эти слова, диаметрально противоположные официальной точке зрения, у меня словно гора упала с плеч. Прежде я видел одни гонения на себя и себе подобных. Совсем другой подход к алкоголизму, как к болезни, вдохнул в меня надежду на успех. Жаль только, что идеи движения Анонимных Алкоголиков, родившиеся в США более 50-ти лет назад, только сейчас достигли моего города. Сколько времени потеряно мной на бессмысленную борьбу. Ведь алкоголь, во всех его видах – зло, которое гнездилось во мне самом. А выпускала его на волю первая же рюмка. Самое главное – как удержаться от этой первой рюмки хотя бы сегодня, хотя бы в течение текущего часа, я узнал, приходя на собрания группы. Поймите меня правильно, я не за “сухой” закон для всех. Нет. Для кого-то спиртное, может быть, является добром – подкрепляет в минуты усталости, дарит радость в дни торжеств. Для кого-то, но не для меня. А вот как быть мне, для которого алкоголь беда? Ответ на этот вопрос я получил, лишь прийдя в сообщество АА.

Виталий, Самара.

 (“Дюжина”, № 1(7), 1994 г)

Все части книги можно читать по ссылке:

https://aa-online.ru/alkogoliki-o-sebe/