АА взрослеет. Краткая История АА (074)

Я могу только попытаться выразить чувство, которое испытывает к вам профессиональная медицина. Это чувство постепенно укреплялось на протяжении всего срока существования вашей организации и теперь, мне кажется, оно полностью сформировалось: это чувство, что АА дают очень важную и значительную часть ответов на вопросы, которые мы ставим в связи с проблемой алкоголизма. Конечно, мы знаем, что алкоголик — это больной человек. Это очень просто сказать. Это утверждение сегодня широко и повсеместно распространено, однако все мы знаем, что еще совсем недавно считалось, будто алкоголик — это отвратительный и несносный субъект, избалованный и никчемный, который может отделаться от этой привычки, если действительно захочет. Сегодня мы знаем, что это больной человек, и что это заболевание относится к эмоционально-душевной сфере, которая, пожалуй, наименее изучена в медицине.

В некоторой степени, мы сейчас находимся на тех же позициях по отношению к эмоционально-душевным расстройствам, как это было с туберкулезом полвека назад. Конечно, я сам не могу помнить события тех лет. Я закончил медицинский факультет 39 лет назад, но из истории медицины я знаю, что бытовало мнение, будто туберкулез, на самом деле являющийся инфекционным заболеванием, в появлении которого люди не виноваты — это позорная болезнь. Семьи часто скрывали наличие среди них туберкулезных больных, как сейчас скрывают наличие алкоголиков. Я хорошо помню, как и любой врач в этом зале, те времена, когда подобное отношение существовало в отношении рака. Рак считался напастью, позором, бросавшим тень на семью, и это необходимо было скрывать. Сегодня мы знаем, что рак — это несчастье, и начинаем осознавать, что к умственным и душевным расстройствам необходимо выработать такое же отношение, как к туберкулезу и раку, хотя на понимание этого потребовалось много времени и усилий. Душевное заболевание — вещь не более постыдная, чем болезнь тела. Не надо опасаться приема у психиатра больше, чем ортопеда, к которому вы идете, если у вас болит нога (за тем исключением, что в обществе пока существует нехватка специалистов-психиатров).

Очень многое зависит от отношения. Кларе Бау, кинозвезде прошлых лет, приписывают фразу о том, что когда он жаловалась на боль в ноге, все ей сочувствовали, но когда она говорила: «Мои ноги меня доконают!» — все смеялись. Весь вопрос в отношении, и нам надо научиться ходить на прием к психиатру так же, как мы ходим к другим специалистам — не испытывая стыда и позора. Существуют определенные сентенции, которые приходится произносить психиатрам — о том, что мы должны научиться понимать и принимать, и находить способы компенсации.

Нам, медикам, а также всему обществу в целом надо понять, что между людьми существуют огромные индивидуальные отличия. Например, различия в выносливости. Одни люди устают легче других. Некоторые люди гораздо сильнее подвержены инфекционным заболеваниям из-за своих биохимических отличий. Как вы знаете, между людьми существует значительная разница в интеллекте, и точно так же нам следует научиться понимать, что люди характеризуются различной эмоциональной устойчивостью. Есть такие, кто переносит неприятности легче остальных. Такое умение обычно считается большим достоинством, и это так и есть; очень хорошо, если человек обладает подобным качеством. Мужество — это тоже хорошее качество и, тем не менее, когда выдающихся военных и полководцев спрашивают, было ли им когда-нибудь страшно в бою, то если ответ честный, он обычно звучит так: «Конечно, мне всегда было страшно в бою. Только дураки не испытывают страха на поле боя. На поле боя всегда опасно».

Нам тоже следует понять, что для нас существуют ситуации, подобные боевым, когда нам обязательно будет страшно, и одним людям страшно больше, чем другим. В том, что я не испытываю тяги к алкоголю, нет моей личной большой заслуги. У меня есть свои искушения. Меня искушает табак, меня искушает еда, и когда я уступаю этим искушениям, это такая же невоздержанность, как уступка искушению под названием «алкоголь», которому вы и многие другие люди были или остаетесь подвержены.

Мы, медики, очень ценим партнерство с вами. Нам взаимно необходимо это партнерство для решения проблемы алкоголизма. Следуя собственными путями, вы пришли к ряду тех же решений, что и врачи, занимающиеся лечением алкоголизма. Например, мы поняли, так же как и вы, ценность групповой терапии во многих ситуациях. Мне кажется, началом групповой терапии в медицине, по крайней мере, в современной медицине, были курсы для беременных, где собиралось вместе много молодых женщин, ожидающих появления ребенка, которым рассказывали о происходящих с ними процессах и учили, что и почему им следует делать.

Затем эта идея получила распространение, и один очень смелый врач, которого дружно подняли на смех его коллеги, решил, что не существует причины, по которой мужчина не мог бы научиться готовить молочную смесь или менять пеленки. Так появились курсы молодых отцов. А затем мы обнаружили, что групповая терапия является очень эффективным средством в лечении умственных и душевных расстройств. В некоторых психиатрических больницах используется такой прием, как ролевые игры, что позволяет людям выплеснуть скрытую враждебность если и не в конструктивное русло, то, по крайней мере, безобидно для окружающих.

Групповую терапию даже начали применять для борьбы с одним из наших самых величайших искушений, каким является еда, и сейчас вполне серьезно обсуждается идея создания «Анонимных Толстяков» или какой-нибудь подобной организации. Но мне бы не хотелось, чтобы название АА слишком часто перефразировалось для решения не очень значительных проблем. Однако остается фактом, что тучным людям проще соблюдать диету в группах, нежели поодиночке. В одном из ваших бюллетеней я прочитал что-то об одиночных членах АА, и я могу представить, насколько им тяжелее, чем людям в группах, потому что одиночные члены лишены прямой поддержки и сочувствия товарищей, хорошо осведомленных в этой проблеме.

Медицина располагает обширными сведениями о физических методах лечения алкоголизма. Мы знаем о правильном питании и значении сбалансированной диеты, витаминов и минералов. Мы не считаем эти средства лекарствами от алкоголизма, так как мы не верим, что причиной алкоголизма является нехватка витаминов — это было бы слишком просто. Но мы точно знаем, что эти вещи необходимы в процессе физического лечения и реабилитации алкоголиков. Мы также знаем о неудачах в применении различных курсовых методов лечения алкоголиков и других терапевтических средств. Сами по себе эти методы недостаточны.

Необходимо что-то еще. Мы также знаем о тщетности религиозных проповедей, когда они исходят от людей, не понимающих сути этой проблемы и упрощающих ее, для которых алкоголик подобен человеку, постоянно испытывающему жажду, непрерывную тягу к алкоголю; такие люди не знают, что многие алкоголики в минуты трезвости ненавидят алкоголь хуже любой отравы, потому что они знают, что алкоголь — это действительно отрава.

Мы знаем о тщетности долговременных зароков, которые так невероятно трудно соблюдать. Именно вы, больше чем какая-либо другая известная группа, помогли нам понять это. У меня очень много друзей среди АА. Подозреваю, их даже больше, чем мне известно, так как не исключено, что некоторые мои друзья просто пока не признались мне, что являются членами АА. Я помню, что после некоторых наших радиопередач меня останавливали на улицах городка вблизи Чикаго, где я живу, люди, которых я знал в течение многих лет, и благодарили за эту передачу. Я был тогда изумлен, но с годами мое изумление становилось все меньше и меньше по мере того, как я видел эффективность вашей работы. У меня есть близкий друг, человек огромного художественного дарования, почти гений — я не буду называть, в какой области, чтобы вы не смогли узнать его. Я видел, как алкоголь коварно разрушает его карьеру, его отношения с семьей и детьми, угрожает его положению в обществе. Я видел, как жена покрывала его, как часто объявляла его заболевшим, и со временем мы действительно поняли, что он был болен, но не той болезнью, в которой она пыталась нас уверить; я видел, как он был под угрозой потери работы, и как он потерял работу, и затем я увидел, что он сдался. Он буквально поднял руки и капитулировал, сказав: «Я не могу справиться с этим самостоятельно. Мне нужна помощь». Но с помощью АА и своего духовника этот человек вернулся на передовые роли в своей сфере деятельности, и сейчас он так же трезв, с такими же ясными и блестящими глазами, как у любого в этой аудитории. Это только один из примеров, которые я наблюдал и которые наблюдали другие врачи.