Город Выздоровления. Мона Д. Часть 1.
Помощь при алкоголизме
Город Выздоровления. Мона Д. Часть 1.

Город Выздоровления. Мона Д. Часть 1.

Город Выздоровления. Мона Д. Часть 1.

Мона Д. 

(Начало)

– Алле! Я спикер! Добрый вечер, меня зовут Мона, и я очень благодарная зависимая. Это очень странное сообщество… Порой, вы меня так, сука, из себя выводите, поубивала бы всех, блин. А потом я вижу отбросы общества, с которыми никто не хотел иметь ничего общего, и у которых теперь есть чистое время, и это сильно впечатляет. Дата отчета моего чистого времени – 12 августа 1968 года (Бурные аплодисменты).

Ваш спикер, который был в пятницу вечером, украл мое любимое выражение, которое я всегда говорю: ≪Может для вас этот срок ничего, но для меня это реально – пипец≫. Я хочу поблагодарить Комитет за то, что он обратился ко мне с просьбой, и прямо сейчас я хочу сказать: ≪Не перекладывайте на Комитет ответственность за то, что я скажу≫. Я также не выступаю от имени Сообщества Анонимные Наркоманы, за что они мне реально благодарны. А еще у меня такой очень громкий рот, потому что над моим лицом серьезно поработали, и у меня еще с губами что-то не так теперь. И в реалии у меня такое косоглазие, но не совсем такое ужасное.

Я постараюсь рассказать вам немного о том, как было, что произошло, и как все стало теперь. Еще: что я говорю – это чисто мое мнение. В общем, я не первый день здесь, но я именно та, про которую ваш спонсор предупреждал: ≪Держись от нее подальше≫, потому что у меня ничего не получится. Потому что меня стали назвать ≪срывницей≫. Я познакомилась с выздоровлением, когда мне было около 12; я обрела чистоту, когда мне было 32. И я была не такой, как все. Я была уникальной. И мне придется рассказать вам это о себе, потому что это в моем сердце. Если вам будет это обидно, напишите об этом, и поделитесь со своим спонсором.

Может вам нафиг не надо слышать карточки для чтения на группах, но то, что там написано – вот те принципы, которые сделали наше выздоровление возможным. Я не знаю, что они сделали, и как, но читать, это я, мать вашу, умею…

И когда болтают во время чтения карточек на группах, то кто-то может выйти за дверь и умрет, потому что не услышит весть. Или можно в субботу вечером прийти и просто сказать: ≪Из уважения, мы сегодня не будем разговаривать≫. Вот те принципы, которые сделали возможным, чтобы каждый из вас без исключения, но хотя бы раз в жизни, поднять свою голову, и сказать: ≪Меня зовут Мона, и я зависимая≫. Знаете, я смотрела только под ноги себе – 32 года. И я все время спотыкалась, потому что я знала, кто я. А сегодня я любому могу смотреть прямо в глаза, и я горжусь тем, что я член Анонимных Наркоманов. Старая ложь мертва. А еще мертва ложь о том, что женщины не выздоравливают (Бурные овации). Видели, да, кто первый встал? (Бурные овации).

Ну, теперь, после того, как я вас к себе расположила, попробую-ка я быть немножко более духовной.

Я родилась и выросла в Калифорнии, в местечке, которое называется Эльт-Сендра. Тем, кому из вас не повезло, и кто знает, что это такое, известно, что это место, куда отправляют католиков, чтобы проверить, готовы ли они к чистилищу. Я наполовину ирландка, наполовину индианка. Я родилась и выросла в атмосфере римского католицизма, в общем, вам понятно, мне очень нужно было это Сообщество. Я раз 8 выходила замуж, и один раз, почти что вышла. И в своем выздоровлении я посчитала брак необходимым только один раз. И я смотрела, как он умирает от этой болезни. Я выросла в любящей семье. Мне повезло, но, иногда я думаю, что повезло. У меня в собственности есть медицинское учреждение.

И реально… Реально есть вещи, которые меня бесят слышать в этих комнатах, и это – когда начинают говорить терминами из медицинских учреждений. Потому что терапевтическая ценность помощи одного зависимого другому – ни с чем несравнима. И меня бесит, когда люди говорят, типа: ≪Да, я весь из дисфункциональной семьи≫. Да у меня все, твою мать, дисфункциональные семьи. Я вот сама, например, была замужем за дисфункциональным человеком в истории всей своей семьи. А они любили меня. Они говорили мне, что я особенная. Я была единственной девочкой среди тридцати пяти внуков, я была ребенком. И когда мне говорили, что я особенная, у меня уши слышали только то, что хотели, и с самых малых лет я слышала только то, что я не такая, как все.

И где-то до шестнадцати лет я хотела быть пацаном, а потом я сделала для себя открытие, что если я хочу ≪торчать≫, то в том, чтобы быть девочкой при этом – не есть терапевтическая ценность. На нас, девчонках с Запада, ценник стоит с рождения. И я знаю, некоторые из вас здесь, девственницы с Запада, которые стали здесь чистыми и в жизни не занимаются такой х .. .й, да? Но могу спорить, ты трахалась со своим стариком за стиральную машину, а я за это реально деньги получала. И если бы мне удалось сэкономить все те бабки, которые я тогда получила, у меня бы сейчас была совсем другая жизнь. А теперь мне платят зарплату за то, что я запираю людей в палатах; только подписывай чеки, солнышко.

Я закончила Хайскул за месяц до того, как мне исполнилось шестнадцать. Я закончила колледж для девушек, когда он назывался Восточным Элей, когда мне было восемнадцать. Когда мне исполнилось двадцать один, у меня появилась первая судимость, а когда мне стукнуло двадцать два, я начала отбывать от десяти лет до пожизненного. И это был кульминационный момент моей зависимости. Я провела семь лет в исправительном учреждении. Я говорю это не для того, чтобы произвести на вас впечатление, я говорю это, чтобы не забывать об этом, так что не подходите ко мне после собрания и не спрашивайте, за что я тянула, не ваше это, мать вашу, дело. И мне об этом сказала моя первая спонсор, потому что я любила впаривать на группах в Калифорнии, типа, какая я крутая, а она сказала: ≪Завязывай≫. Не знаю почему, но я послушалась.

Я хотела быть самой плохой из людей, потому что тогда, я чувствовала себя намного меньше, чем сейчас. Я вышла из исправительного учреждения, и в списке моих приоритетов, понятно было, – потрахаться. Ну, понятно, да? Но в первую очередь и прежде всего, я кайфуша, поэтому прошло аж три месяца, пока я не сподобилась. На выходе из учреждения я была… ну, мне нужно было отчитываться перед инспектором по УДО до одиннадцати часов. И первым делом, оказавшись на парковке, я вмазалась. Развела кого-то, мужик какой-то, не знаю… Не знаю, кто это был, никто, короче… Туфли у него были из синего бархата, вот… В общем, я очень была несчастна в Калифорнии. Я бросила монетку, типа поехать на Аляску или на Гавайи? И выпало – на Гавайи, и я поехала на Гавайи. Я опять собиралась пойти грабить и моя мама сказала: ≪Слушай, есть такая замечательная штука – выздоровление, его все самые лучшие люди делают≫. И для моей мамы очень важно, чтобы лучшие этим занимались, а папашка, кем бы он ни был, нах…, просто мечтал от меня избавиться. Но мой адвокат сказал, что это поможет мне подальше держаться от тюрьмы. И я сказала: ≪Ага, ага≫. Ну, может я туповата, но я ж не дура.

Ну, я и пошла в другое Сообщество. И в те дни мы не знали про перекрестные зависимости. Мы считали так: если у тебя зависимость от одного, значит, ты зависима и от всего остального. Поэтому я завязала с бухлом и только мазалась отравой, и работала по 13 шагу как могла. Если кто-то из вас совсем новичок, и не знает, что такое 13 шаг, то уверяю вас, что там, у выхода точно стоит несколько лиц противоположного пола, которые с радостью объяснят это вам. Я с удовольствием разъясняю вам это сейчас, потому что, поверьте мне, 13 шагом не только мужики занимаются. Я там ≪плавала≫, и я это знаю. И знаете что? Если они не поправляются, ты все равно им нужна, больные то мы. А те, кто нас имеет, они это – временщики, они, типа, я пытаюсь приятные слова сказать какие-то. Они как будто стреляют в рыбу, которая уже в ведре, потому что если они тут подольше застрянут, они все равно тебя бросят, потому что до них допрет, насколько же ты больна. Короче, мне пришлось вернуться домой, в Калифорнию, в Гавайи. Я знала, что моя мама встретит меня в аэропорту, и скажет что-нибудь, типа: ≪Привет!≫ и все… За пять лет… Там: ≪Классно выглядишь≫ или ≪Я тебя люблю≫ или ≪Я рада тебя видеть≫ – и у меня сразу будет причина опустить все эти барьеры и пойти стенкой на войну. В общем, я приехала домой, и моя мама, встретила меня и говорит: ≪Раз теперь ты в выздоровлении, я бы хотела, чтобы ты начала Программу свою для других людей≫. Ну, у меня, родители и бизнес, да, они алкоголь продают, так что очень в тему было. А еще они банками занимаются. Это точно в тему, когда ты в торчке. Короче, начала я эту Программу,… и пошла по барам. И я садилась в баре, и смотрите – я родилась в пустыне, там, блин, жарко слишком, чтобы пить лимонад, потому что сразу блюешь. Так что я пошла по барам и я пила там кока-колу и я типа говорила: ≪Тут риска нет, ведь я ж директор≫. И как-то раз парень говорит: ≪Мона, хочешь коку?≫. ≪Нет, я хочу раскумариться конкретно≫. И я опять слетела. И в то время я была исполнительным директором в медицинском учреждении в Ноксе, в Калифорнии. Я веду эту Программу раскумаренной, два с половинной года. А мы при этом нанимали людей, нам люди там, кучу писем, чеков слали. Никто из нас не выздоравливал, упаси Господь. Мы-то знали, что к чему. Ну, вы знаете, нормальные люди, которые работали с нами, у них не было никакой возможности спасать нас, и мы играли на этих людях, как на скрипках. ≪Пожалуйста, спасите нас!≫, ≪Пожалуйста, оплатите наши счета≫, – да? Ну, дайте, что у вас осталось, дайте. По 14 раз в неделю они для тебя оплачивают один и тот же счет за электроэнергию 7000 долларов.

 

СЛУШАТЬ - СКАЧАТЬ

Прослушать или скачать файл в формате MP3