Город Выздоровления. ВИТО Часть 2.

ВИТО 

(Продолжение)

Знаете, тогда ведь детоксов не было еще. Это была здоровая такая палата, коек на 40. И все там были в зеленых таких халатах. И они круглыми сутками там сидели и в карты ≪резались≫. И я говорю медсестре: ≪Не имеете права класть меня с этими больными людьми. Это же сборище алкашей, они бухают и не могут остановиться≫. А она говорит мне: ≪А как же твоя проблема с наркотиками?≫. Я говорю: ≪Разве же это проблема? Я остановиться могу в любой момент. Я просто остановиться не хочу. А это больные люди – они не могут остановиться≫. Она говорит: ≪Короче, у тебя два варианта: или ложишься сюда, или идешь на улицу≫.

А шел снег, я видел сильный ветер в окно… В общем, я решил остаться. Два события произошли в том учреждении, которые изменили мою жизнь. Во-первых, я подружился с одним глубоким стариком, и смотрите, мне надо аккуратнее говорить, потому что мне было лет 20, а ему лет 40. Но тогда он был для меня глубоким стариком, а сейчас был бы молодым парнем. (Смех) И второе событие, произошедшее со мной: раз в неделю туда приходили люди и проводили собрание.

Я сказал медсестре: ≪Ладно, я останусь, так и быть. Но на это собрание не пойду, потому что это собрание для больных людей≫.

И она опять повторила то же самое: ≪Можешь не ходить на собрание. Имеешь право уйти≫. Ну, я пошел на собрание. Теперь – это не то Сообщество, это было другое Сообщество и когда они приходили, у меня было тогда такое настроение – мне надо было сесть подальше, в дальний конец комнаты и прислониться к стене. Мне кажется, первые 7 лет выздоровления я все время сидел, прислонившись к стене. У меня просто было такое четкое правило: где бы я ни находился – я всегда располагался спиной к стене. Я сидел там, я смотрел на этих людей, я видел, что это реально больные люди. Но, мне с другой стороны, нравилось, как они говорили, и то, что вроде, как они привели свою жизнь в порядок. Я их разглядывал, но я все равно не мог сопоставить себя с ними, потому что они были больные люди, а я мог остановиться в любой момент.

Самое печальное, что я действительно верил в эту ложь. Потом пришел день и того ≪глубокого≫ старика выписали, и он ушел в подсобку надеть свои старые вещи, потому что все мы там ходили в зеленых халатах. И когда он вышел – он был одет как последний бомж. Я заглянул в глаза этого человека, я увидел, что мы с ним не очень-то и отличаемся: он и я. Он бомж, одетый в лохмотья и я тоже, сюда пришел с улицы, и я был одет в лохмотья. Единственной разницей между нами было то, что он ≪торчал≫ на бурбоне или мускате или может на портвейне, а я ≪торчал≫ на всем подряд; все, что только мог ≪вымутить≫. И я посмотрел ему в глаза, и я понял – не такие уж мы с ним и разные. В общем, когда он ушел, я стал прислушиваться к высказываниям людей на собраниях. Я не стал циклиться на веществах, а я начал вникать в чувства.

И потом пришло время моей выписки. Я был по-прежнему бездомным, по-прежнему понятия не имел, чем займусь. И они дали мне расписание собраний и сказали: ≪Если ты придешь на собрание – у нас там кофе и пончики≫. Для бездомного человека такое приглашение очень соблазнительно. В общем, в тот же день я выписался, пошел вечером на собрание, зашел туда, и со мной опять случилось, что миллион раз.

Я захожу и первое, что они мне говорят: ≪А что ты тут делаешь?≫. Это люди были другие, чем те, которые приходили в больницу. Они говорят: ≪Это закрытое собрание, для алкоголиков. Что-то ты не похож на нас≫. (Смех) Ребята, то Сообщество в 60 годы, мужчины были в пиджаках, галстуках, а женщин почти не было. И они смотрят на меня, а у меня волосы длиной до жопы (Смех) и говорят: ≪Тебе тут не место≫. Я говорю: ≪Как же так? Я же только что из больницы выписался, там мне сказали, что мне можно сюда≫. Они говорят: ≪Тебе здесь не место. Это закрытое собрание≫. И они отбирают мое расписание и там обводят в кружок те собрания, где написано – открытое собрание и говорят: ≪Парень, вот туда тебе можно. Но на твоем месте я бы туда не ходил, потому что такие, как ты – не исправляются≫. Знаете, одно точно не надо говорить зависимому – не возвращайся. (Смех) Смотрите, я не знаю, было ли у меня желание  прийти или то, что они предлагали, но я совершенно точно хотел сказать им, что я ничем не хуже их и что я буду приходить. Ну, я стал приходить на эти большие спикерские собрания. Я садился, и все отсаживались от меня на другую сторону.

Но тогда, в 60 году-то, кое-что все-таки началось – стало появляться все больше и больше таких, как я. Мы садились рядом на собраниях. Мы друг с другом не общались, но потом мы стояли на улице, мы курили, мы общались там. Это все было напротив церкви. Мы говорили: ≪Эй, брат, как дела?≫. Но мы-то знали, мы знали, что мы одинаковые, по внешнему виду, по запаху… Ну, знаете, о чем я. Зависимому не надо это объяснять. Мы просто держались вместе и все.

А потом пришел день и я сидел на собрании и того и другого Сообщества, где-то в конце 1963 или 1964 года в районе Белсбурд, города Нью-Йорк, Штат Нью-Джерси. И кто-то хлопает меня по плечу, и называет мое старое погоняло и говорит: ≪Слыш, зверюга, так в подсобке собрание по наркотикам≫. Ведь смотрите, я понятия не имел, что такое собрание по наркотикам, но я услышал про ≪зверюгу≫ и мы пошли в подсобку. Ребята, те из вас, кто достаточно древний и помнят из вас 60 годы, когда я зашел в то помещение, там сидела толпа, которая отличалась от людей с улицы. Там были парни с длинными волосами, но с чистыми длинными волосами. И они были в таких белых рубахах с символикой мира, а у всех девушек были цветы в волосах и длинные платья. В общем, это были хиппи, дети любви того поколения. И они рассказали нам, что они приехали из города Сан-Диего, Штат Калифорния. И что они обрели выздоровление под названием Анонимные Наркоманы. И что они ездят по всем Штатам и в каждом городе они ночуют в местных коммунах. А тем из вас, кто не помнит местные коммуны – это где люди живут и делятся всем – вообще всем. И они арендуют у другого Сообщества помещение и проводят собрания, которые называются NA.

Тогда у нас с литературой было совсем плохо и текст карточек для чтения на группах, – мы читали из такой непонятного белого цвета книги (по мне, так она бежевая была). И они открыли собрание, и они начали высказываться и делиться. И когда они начали высказываться, я вдруг услышал, как из их уст исходят мои мысли. А потом они попросили нас, местных, тоже высказаться. И когда я услышал, как высказываются ребята, которые сидели со мной на тех собраниях, из их уст тоже исходили мои мысли. А мы столько времени провели вместе и мы ни разу не говорили об этом.

И я называю этот день первым днем своей жизни. Потому что до меня наконец-то дошло, что я не какой-то особенный, не уникальный, что есть точно такие же люди, как я. Они думают и говорят о том же, что и я. И когда эти хиппи поехали дальше, мы начали проводить местные собрания, но тогда, в черте города были такие законы, назывались они ≪законы Рокфеллера≫. Если два или больше зависимых собирались в одном месте, неважно, употребляли, нет, вас принимали. В общем, мы старались собираться по-тихому. Теперь смотрите, у нас были какие-то сроки чистоты, но выздоровления у нас не было. Мы не знали в чем фишка. И, в конце концов, мы встретили ребят. Они только что вышли из нового учреждения на Манхеттене, называлось оно Беникс-хаус и они пробыли там типа 60 дней и говорят: ≪Выздоровление? Мы знаем все про это выздоровление. Давайте расскажем вам, как это работает. В общем, когда кто-то заходит, высказывается – сажаете его на стул прямо в центре, и каждый задает ему вопросы≫. (Смех) Ну, и поехало. Через пару минут там уже стулья по комнате ≪летают≫, столы: как на разборке в Бронксе. (Смех) Вы знаете, я продолжал общаться с одним из тех хиппи, которые уехали в Сан-Диего. Мы говорили по телефону, и он мне все время говорил: – Вито, приезжайте сюда, на побережье. У нас там выздоровление в Анонимных Наркоманах.

А я повторял ему:

– Ты не понимаешь, не могу я с Восточного побережья уехать. Мне же на жизнь надо зарабатывать.

Он мне в одно и то же время говорит:

– Но у тебя же работы-то нет.

Я говорю:

– Ну, у нас в Нью-Йорке есть такая штука, называется социальное пособие. (Смех)

Если там знают, что ты наркоман (а это давно уже было), то у тебя все в шоколаде. Тебе деньги переводят, за твое обучение платят. Ты идешь в банк, берешь деньги, идешь в бильярд, гоняешь там шары с утра до ночи и тратишь все деньги там. Я получал чек.

Но он мне говорит:

– Слушай, в Калифорнии тоже пособие есть.

А то было начало 1964 года. Короче, поехал я через всю страну в Сан-Диего. Я так думал, что я еду обрести страну Анонимных Наркоманов. Когда я приехал в Сан-Диего, там в неделю было всего два собрания. Одно было в местечке, называлось Мишин-Хиллз. Я помню, в первый же вечер мы сели в машину, мы выезжаем на парковку большого кафетерия на холме и тот парень говорит:

– Вито, когда выйдешь из машины, только не говори ничего про AN или Анонимных Наркоманов.

А я говорю:

– А мы разве не на собрание AN приехали?

А он:

– Да, все правильно, только священники думают, что мы из Анонимных Алкоголиков. Анонимным Наркоманам помещение не сдают.

В общем, это показывает, насколько изобретательными могут быть зависимые. А второе собрание проходило в Восточном Сан-Диего и там арендодатели прекрасно знали, кто мы такие. Это был клуб ≪Черных пантер≫. Ну, и с нами было все равно, лишь бы аренду вовремя платили. (Смех)

В другие дни недели мы ездили куда приходилось, но те из нас, кто ходил в Анонимные Наркоманы, нас было водой не разлить. Мы говорили о Шагах и о пути АН. Теперь смотрите, я должен вам пару вещей объяснить. Первая: у меня было четыре с половиной года чистоты, а спонсора у меня нет.

Люди меня спрашивают:

– А почему у тебя нет спонсора?

А я говорю:

– Все очень просто. Все в Программе слишком больны. Они не могут меня спонсировать. (С ме х)

Ну и смотрите, у всех дела пошли на поправку. У тех ребят, которые за мной шли, а я по-прежнему днями напролет груши околачиваю. В общем, я набрался храбрости, подхожу к этому парню с просьбой о спонсорстве, а он говорит:

– Ладно, Вито. Я буду твоим спонсором. Покажи мне свою письменную работу по Шагам.

Я был так возмущен:

– Какую работу по Шагам?! Я их каждый вечер слышу больше четырех лет. Я их все проработал. Хватит. Все!

Я сегодня помню его взгляд. (С ме х) Он говорит:

– Ок, Вито. Расскажи мне про первый Шаг.

Я говорю:

– Ладно. Тут все просто. Я бессилен перед наркотиками, моя жизнь стала неуправляемой.

Он говорит:

– Эй-эй-эй-эй! Где в первом Шаге говорится, что ты бессилен перед наркотиками?

Ну, я беру текст, там написано: ≪Мы признали, что мы бессильны перед зависимостью≫.

Я говорю:

– Зависимость, наркотики, какая на х.. разница!

Он говорит:

– Я тебе скажу, в чем разница. Наркотики – это та х …, которую ты пихаешь в свое тело. А зависимость – это такая смешная штука, она у тебя между ушей. (Смех)