Не Господь Бог – 143

ПРИЛОЖЕНИЕ А

АНОНИМНЫЕ АЛКОГОЛИКИ И АБСОЛЮТЫ: «ДУХОВНЫЙ» РОСТ ИЛИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ

В Нью-Йорке на Билла Уилсона оказывало сильное влияние давления тех, кто боялся «слишком большой религиозности» – они, и он, сами были такими. В это же время доктор Боб и его последователи в Акроне-Кливленде и даже Кларенс С. оказались под угрозой и давлением особенно тех, кто чувствовал, что в отрыве от Оксфордской Группы они полностью забыли «духовное».

Для тех, кто, так или иначе, связан с Акроном-Кливлендом, цепляние за «Четыре Абсолюта» не противоречило теме «не-Господь-Бог», поскольку корнем «четырёх абсолютов» был только один Абсолют – Бог, который и был конечной реальностью. Четыре, как и Один, оставались вне власти человека: всегда стремление укрепляет главное чувство не-божественности. 

Для доктора Боба Смита «эти четыре абсолюта» были «единственными критериями, которые мы имели в первые дни». Так, например, он говорил об «абсолютной любви»: «я не думаю, что кто-нибудь из нас когда-нибудь получит это …». Ключ для доктора Боба Смита в отношении «АА Акрона» и «Четырёх Абсолютов» Кливленда заключался не в абсолютной жесткости, на которую у них исторически был особый повод из-за страха, а в «простоте» и «толерантности» не-божественности, что они также, благодаря своей истории, осуществляли каждый своим «путём».

Кларенс С., ранее кливлендец, но теперь, когда пишутся эти строки, проживающий во Флориде, в своих обширных поездках, чтобы служить тем, кто уважает его как самого долгое время сохраняющего трезвость члена Анонимных Алкоголиков, предлагает в выступлениях свою интерпретацию Анонимных Алкоголиков, которая в настоящее время, кажется, переживает момент культурного подъёма. Его подход вполне можно назвать подходом «справа», если, конечно, этот термин использовать в его религиозном, а не политическом или экономическом смысле.

Открыто-теистичный и консервативный христианин по какой-то объективной причине, Кларенс явно принимает в качестве своего текста, объясняющего Анонимных Алкоголиков слова Павла во Втором Коринфянам, Глава Пятая, Стих Семнадцатый: «Итак, кто во Христе, [тот] новая тварь; древнее прошло, теперь всё новое». Ключом к его пониманию и представлению АА заключается в том, что это, прежде всего, «жизнеменяющая программа», «программа, которая учит нас, как жить», и поэтому «программа не трезвления, а программа живая». 

Также центральным для признания Кларенсом Анонимных Алкоголиков, как Сообщества, так и Программы, является его настойчивость в том, что «алкоголики отличаются от обычных людей»: они «люди избранные». Алкоголик – это «особый сорт», и «это привилегия – быть алкоголиком». Он представляет «целую программу [AA]» как полученную из «двух источников в Библии: Нагорная Проповедь и Святой Иаков о вере, мертвой без дел, и исцеляющем служении». «Донесение этой вести до других алкоголиков – это наше служение», – говорит Кларенс, подчёркивая, что «каждый алкоголик может иметь потрясающее воздействие на другого человека».

Особенно в своих больших публичных выступлениях Кларенс С. предлагает чёткие рамки для позитивного мышления алкоголиков, погрязших в ненависти к себе. Тем не менее, он также провозглашает своих АА быть «очень жёсткой программой». Чтобы действительно «попасть в АА», нужно «квалифицироваться», как это сделал сам Кларенс: нужно сказать, что «готов сделать всё» для достижения трезвости, а первое «всё» – это слепое абсолютное повиновение своему спонсору. 

Описанная Уилсоном «безысходность» явно приравнивается к «акту капитуляции», который доктор Гарри Тибу определил как ядро «терапевтического процесса» не только у Анонимных Алкоголиков, но и в любой психотерапии. Действительно, несмотря на классический наряд и откровенно религиозный язык, и на всю тщательно выраженную настороженность Кларенса к психиатрам и психиатрии, его оценка Анонимных Алкоголиков кажется идентичной оценке застенчиво светского Тибу. Пиетиское понимание, в котором нужно «отпустить», чтобы «быть», не просить «ничего», чтобы «иметь» не нуждается в подтверждению словами из словаря пиетистстов, но это, несомненно, и так понятно на этом языке.