ЯЗЫК СЕРДЦА Статьи Билла У. для журнала «Грейпвайн»

ЧАСТЬ 3, РАЗДЕЛ 1: ВО ВСЕХ НАШИХ ДЕЛАХ

Смирение на сегодня (июнь 1961 г.) 2

Прослушать или скачать файл 3.1.71_2.mp3 в формате MP3

Читать:

Однако временами я просто вынужден был разбирать определенные ситуации, где с первого взгляда было видно, что я поступил очень плохо. И тут же во мне поднимался все возрастающий протест. Затем я начинал бешено подыскивать себе оправдания. «А ведь на самом-то деле, – бывало, восклицал я, это  ошибки хорошего человека». Когда же этот мой излюбленный прием, в конце концов, подводил меня, то я думал: «Ну, что ж, если бы только эти люди вели себя правильно по отношению ко мне, то мне не пришлось бы так поступать». За этим следовала такая мысль: «Богу отлично известно, что у меня бывают действительно жуткие компульсивные побуждения. Вот это побуждение я просто не могу побороть, так что ему придется освободить меня от него». Наконец, наступал момент, когда я выкрикивал: «Так я уж точно делать не буду и даже не стану пытаться!» Само собой, противоречия во мне продолжали нарастать, потому что я был попросту перегружен отговорками и отнекиваниями.

Когда же эти неприятности достаточно изматывали меня, оставалась еще одна лазейка: я начинал барахтаться в болоте вины. Здесь гордыня и протест уступали место депрессии. Вариаций было множество, но основная тема моих терзаний тогда была такой: «Боже, как я ужасен!» Точно так же, как до этого я преувеличивал свои скромные достижения из-за гордыни, теперь я преувеличивал свои недостатки через чувство вины. Я носился туда-сюда, исповедуясь во всем (и даже в гораздо большем!) любому, кто готов был меня выслушать.

Хотите – верьте, хотите – нет, но я принимал это за проявление великого смирения со своей стороны и считал единственным своим оставшимся достоинством и утешением! В этих схватках с чувством вины я никогда не испытывал подобающего сожаления о том вреде, который нанес, и никогда всерьез не задумывался о том, чтобы возместить ущерб, насколько смогу. Мне и в голову не приходило попросить прощения у Бога, не говоря уже о том, чтобы простить самого себя. И, разумеется, я совсем не анализировал свой действительно крупный недостаток – духовную гордыню и высокомерие. Я просто загородил тот свет, который мог бы мне позволить это разглядеть.

Думаю, сегодня я могу проследить четкую связь между своим чувством вины и своей гордыней. И то, и другое определенно было средством привлечения внимания. В гордыне я мог сказать: «Посмотрите на меня – я великолепен!» А испытывая вину, я, бывало, стенал: «Я ужасен!» Следовательно чувство вины на самом деле – обратная сторона монеты гордыни. Вина направлена на самоуничтожение; гордыня же на уничтожение других.

Вот почему «смирение на сегодня» я вижу как тот самый безопасный и надежный срединный путь между этими жестокими эмоциональными крайностями. Это спокойное место, где я могу охватывать взглядом достаточно широкий горизонт и в то же время сохранять достаточно равновесия, чтобы сделать следующий маленький шажок по четко размеченной дороге, ведущей к вечным ценностям.

Многие из нас переживали гораздо более острые эмоциональные перепады, чем я; другие же, напротив, менее острые. Но время от времени они случаются у всех нас. Тем не менее, я думаю, что нам нет нужды сожалеть об этих конфликтах с самими собой. Похоже, они – неотъемлемая часть эмоционального и духовного роста. Это то сырье, из которого приходится создавать значительную часть нашего прогресса.

Кто-то спрашивает, не является ли АА всего лишь тошнотворной ямой боли и противоречий? Ответом будет: «Конечно, нет». По большому счету, мы, члены АА, действительно обрели умиротворение. Хоть мы и спотыкались на пути, но все же смогли достичь все возрастающего смирения, наградой за которое стали покой и законная радость. И сейчас – мы уже не пускаемся в обход так часто и так далеко, как раньше.

И самом начале этих размышлений выражалась мысль о том, что абсолютные идеалы лежат далеко за пределами нашей досягаемости и даже нашего понимания и что мы проявили бы прискорбный недостаток смирения, если бы действительно считали, что можем добиться чего-то подобного абсолютному совершенству за короткий промежуток своего земного существования. Такая самонадеянность, несомненно, была бы пиком духовной гордыни.

Рассуждая так, многие люди вообще будут избегать стремления к абсолютным духовным ценностям. Как говорится, перфекционисты либо полны тщеславия, так как воображают, будто бы достигли какой-то неосуществимой цели, либо погрязли в самоосуждении, потому что им это не удалось.

И все-таки я думаю, что нам не следует придерживаться таких взглядов. Великие идеалы не виноваты в том, что порой ими злоупотребляют, превращая в пустые оправдания для  вины, неповиновения и гордыни. Напротив, мы не сможем добиться значительного роста, если не будем постоянно пытаться представить себе эти самые вечные духовные ценности.

Как гласит Одиннадцатый Шаг программы выздоровления АА: “Стремились путем молитвы и размышления углубить соприкосновение с Богом, как мы понимали Его, молясь лишь о знании Его воли, которую нам надлежит исполнить, и о даровании силы для этого”. Это, несомненно, означает, что нам следует рассматривать Божественное совершенство, скорее, как ориентир, а не как цель, которой нужно достичь в обозримом будущем.

Например, я уверен, что мне следует отыскать наиболее точное определение смирения, какое я только смогу себе представить. Это определение не должно быть абсолютно идеальным – от меня требуется всего лишь постараться.

Предположим, я выберу вот такое: «Совершенным смирением было бы состояние полной свободы от самого себя, ото всех притязаний, которые предъявляют мои недостатки характера и которые так сильно давят на меня. Совершенным смирением была бы полная готовность выявлять и исполнять Божью волю всегда и везде».

Размышляя над таким видением смирения, мне не стоит тревожиться из-за того, что я никогда его не достигну, равно как не стоит и важничать в предвкушении, что в один прекрасный день все его достоинства станут моими.

Единственное, что мне нужно делать – сосредоточиться на самом этом видении, позволяя ему расти и все больше заполнять мое сердце. А сделав это, я смогу сравнить его с результатом своего последнего самоанализа. Тогда я получу здравое и полезное представление о том, в какой точке Дороги к Смирению нахожусь на самом деле. И я вижу, что мой путь к Богу только начался. Так я вновь возвращаюсь к своим истинным габаритам, и тогда моя забота о себе и важничанье становятся просто смешными. А затем рождается вера в то, что для меня все-таки есть место на этой Дороге и что я могу идти по ней с чувством все более глубокого умиротворения и уверенности.

Я снова осознаю, что Бог добр и что мне не нужно бояться никакого зла. Это великий дар – осознание того, что у меня действительно есть свое предназначение.

Продолжая размышлять о Божественном совершенстве, я открываю для себя еще один источник радости. Когда еще ребенком я услышал первую в своей жизни симфонию, то буквально вознесся на крыльях ее неописуемой гармонии, хотя слабо понимал, каким образом и откуда она исходила.

Так и сегодня, внимая Божественной музыке сфер, я то и дело слышу небесные аккорды, которые говорят мне, что Великий Композитор любит меня – а я люблю Его.