Не Господь Бог – 109

БОЛЕЕ ШИРОКИЙ КОНТЕКСТ АМЕРИКАНСКОЙ ИСТОРИИ

Экзистенциалистские мыслители, искавшие глубины Двадцатого столетия, стремились определить для своего времени прозрение Просвещения, что означает «человек» свободный. Они нашли лишь ничтожную и жалкую тень видения Просвещения о человеческой автономии. Для Сартра абсолютной свободой было сказать: «Нет!». Хайдеггер нашёл свободу – и поэтому подлинность – в охвате человеческой конечности. Не удивительно ли, что исторический момент, заключенный в скобках с Sein und Zeil и L’etre el le neant, породил у Анонимных Алкоголиков «не пить первую рюмку», «только на один день» и «не-Бог»? Примечательно, что экзистенциалистские идеи, порой прямо, но чаще всего в искаженном виде, наполняют практически все популярные психотерапии позднего Двадцатого века. 

«Кто я на самом деле?» И “Почему я чувствую себя так опустошённо?” Это те вопросы, которые большинство психотерапевтов слышат наиболее последовательно, даже если задают их обычно только косвенно. Несмотря на марксистское и экзистенциалистское понимание, терапевтическая подготовка научила большинство модерновых терапевтов следовать одному из двух подходов. Если они практикуют как глубокие психологи, они сосредотачивают внимание клиента на скрытой реальности внутри. Если они действуют как поведенческие терапевты, они помогают клиенту изменить свои поступки и задатки. Чаще всего, в любом случае, представляющие интерес вопросы клиента остаются без ответа. «Успех» в терапии, по-видимому, означает подавление вопросов как «бессмысленных» – странная терапия действительно для возраста, посвященного рационализации и контролю.

Соответственно, наше исследование Просвещения – модерниской иронии в скрытом, как реальность и идентичность, требует поиска, что привело нас в кабинет психотерапевта, поскольку Двадцатый век – это прежде всего век психологии. Его превознесённое заявление было признано «Триумфом терапевтического», но даже в самой грустной иронии самого внимательного ученого, который правильно помнил, что цель терапии – не исцеление цельности, а «понимание». «Религия, – предостерегал Филипп Рифф, – это то, к чему приводит терапия, когда она обретает надежду».

Если это так, если терапия, обретая надежду, ведёт к религии, то усилия, затраченные на понимание Анонимных Алкоголиков как религиозного выражения американской надежды на лекарство XX века, являются достойной исторической попыткой.

Двадцатый век начался в Америке с «Прогрессивной Эры» -осознанного оживления возможностей расширения рационализации и управления в служении человеческому счастью и свершений. Философы и экономисты эпохи согласились идентифицировать «дело» и «осуществление» с бытием – то есть быть «американцем». Так психологи строили это на управляющем предположении, под которым понималось подражание и социализация как основа, а также американский путь к зрелой взрослой жизни. Следовательно, прогрессисты стремились применять рационализацию и управление, столь успешные в технологической и экономической сферах, к политической и психологической жизни своих сограждан. Они организовали манипулятивные реформы, такие как пропорциональное представительство и управление городским руководством, что приветствовалось как особенно прогрессивное в городах, разбухших от иммигрантов, которые должны были стать «американцами». 

Это отражает движение под названием «американизация». Первое поколение иммигрантов пользовалось привилегией стать американцами. Прогрессисты вырвали эту привилегию из более позднего понимания поколений иммигрантов и сделали «американизацию» обременительной задачей для американских аборигенов. Тем временем третьи разработали «усовершенствования», такие как производство на сборочной линии и реклама для массового потребления. Несмотря на некоторые предчувствия, эти усилия по расширению рационализации и управления людьми, как таковыми, были по существу несовершенными и, хотя были подозрения, что ненасытность, присущая двойственности эффективности и демократии, приводит к тому, что люди становятся в какой-то момент противоречивыми, а не взаимодополняющими, а большинство из них видит только великие цели, которые способно достичь, причём быстро. Прогрессисты были уверены, что американ- человеческих отношений. И, особенно, поскольку быть человеком значит ощущать ограниченность, Анонимные Алкоголики работали, чтобы установить, как само это чувство ограниченности может быть лимитировано.

Значение изучения Анонимных Алкоголиков в явном осознании этих парадоксов двояко. Во-первых, по многим и разнообразным причинам АА предложили как диагностику парадоксов, так и средство для устранения своих кажущихся противоречий, в основном бессознательно. Таким образом, они избежали идеологической ловушки, в которую попали гораздо более лояльные ортодоксальные и, следовательно, самостоятельные подходы к этим проблемам. 

Во-вторых, Анонимные Алкоголики были глубоко погружены в свою культуру и в то же время могли стоять вне этой культуры. Почему это стало возможным, и как это было верно, аналитическая задача следующей главы, в которой будет рассмотрен конкретный источник, на который опиралось это Сообщество, и кропотливо разберутся основы, на которых Программа АА построила свой диагноз и предписание для парадоксов современности: причастность АА к гораздо большему истоку и более длинному витку культурной и критической интуиции – истории религиозных идей.