Передай это дальше – (022)

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вернувшись в Бруклин, Лоис устроилась работать в госпиталь военно-морского флота — в отделение Красного Креста в качестве эрготерапевта. Ещё во время пребывания Билла за границей она прошла курс подготовки по лечебной трудотерапии. В отличие от Билла, она никогда не испытывала трудностей с удержанием на работе.

Билл, в конце концов, тоже нашёл работу — в компании United States Fidelity and Guaranty, где занимался расследованием мошенничества и хищений. Он также отказался от своих туманных мечтаний стать инженером и записался на вечерние курсы в юридическую школу Бруклина. 

Решение оставить инженерию и заняться правом Билл принял под влиянием своего деда. Хотя он сам не был уверен, что хочет стать юристом, он понимал: знание законов в любом случае пригодится — чем бы он ни занялся. Пока он занимался подготовкой к новой работе, он однажды откликнулся на анонимное объявление в New York Times. И с огромным удивлением получил в ответ приглашение от самого Томаса Эдисона. Биллу предложили пройти вступительное испытание в лаборатории Эдисона в Ист-Орандж, Нью-Джерси.  Это было словно подарок судьбы — Эдисон был его героем. Несмотря на преклонный возраст и то, что самые великие изобретения уже были в прошлом, Эдисон всё ещё активно работал. 

Когда Билл прибыл в лаборатории Эдисона, его и других претендентов провели в саму рабочую лабораторию Эдисона — длинную, ничем не примечательную комнату — и выдали письменный экзамен. Сам Эдисон сидел в углу за дешёвым, обшарпанным столом. 

Экзамен был крайне сложным и включал, по воспоминаниям Билла, 286 вопросов. «В одном вопросе спрашивали диаметр Луны, в следующем — что такое обертона у струнных инструментов, потом — где производят больше всего обуви, а после — из какого дерева делают клёпки для бочек с нефтью. Спектр вопросов был громадный. Очевидно, тест проверял, насколько ты наблюдателен и сколько усвоил из жизни и чтения». 

«Время шло, люди сдавали работы, а я всё ещё писал. Ответил сначала на те, что знал сразу, а потом стал возвращаться к остальным — многие можно было хотя бы прикинуть. Относительные данные о численности населения и некоторые научные факты можно было прикинуть на основе логики, а другие можно вспомнить, если не сдаваться. В итоге я дал ответы на большую часть заданий, в той или иной форме. Тогда подошёл старик — сам Эдисон — и спросил, сложно ли мне. Я ответил, что да, очень сложно». 

«Тем временем мне уже удалось составить о нём некоторое представление.  Он был моим кумиром ещё когда я мечтал стать инженером-электриком. Помню, как в лабораторию пришёл бывший ученик Эдисона — японский аристократ. Потом ассистент принёс слиток платины, Платина была чрезвычайно дорогая, и строгать её значило бы испортить ее и понести большие убытки. Эдисон вспылил: «Эту штуку нужно строгать — и ты это сделаешь, как я сказал! Понял? Делай, как велено!» — что показывало, что в этом отношении он был настоящим старым деспотом.

Прошло несколько недель. Билл уже работал в страховой компании U.S. Fidelity and Guaranty, когда ему позвонил журналист из New York Times — взять интервью как у одного из победителей теста Эдисона. Вскоре Билл получил личное письмо от самого Эдисона с предложением работать исследователем в его лабораториях в отделе акустики. На тесте Билл особенно проявил знания в области звука и струнных инструментов — это напрямую было связано с его увлечением радио и скрипкой.

Получить предложение от Томаса Эдисона было, без сомнения, огромным подарком, особенно после того, как Билл провалился на вступительных экзаменах в Массачусетском технологическом институте. Всем было известно, что Эдисон высоко ценил упорство и считал именно его залогом собственного успеха. Но, несмотря на всё это, Билл отказался от предложения.

В своих воспоминаниях он не указывает никаких причин отказа.