Передай это дальше – (023)

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Тем временем он начал работать в страховой компании и всё больше увлекался этим делом: перед ним впервые открывался мир Уолл-стрит и финансов.

Хотя Билл уже не надеялся стать инженером, он не оставил своей страсти к радио, которую ещё в Ист-Дорсете замечали соседи. «Я собрал один из первых любительских приёмников по схеме супергетеродина у себя на Амити-стрит», — вспоминал он.

«А потом начал собирать приёмники на продажу. Чуть-чуть на этом зарабатывали». 

Его магазин располагался на чердаке дома по адресу Амити-стрит, 142, где они с Лоис сняли собственную квартиру. Супергетеродин — это тип радиосхемы для приёма и усиления радиосигналов, который в те годы был настоящим технологическим прорывом. Лоис вспоминала, что радиоприёмники Билла ловили станции из Далласа, Миннеаполиса и даже Лос-Анджелеса. (Один из этих приёмников продолжал работать и через 20 лет, когда они переехали в Бедфорд-Хиллз.) 

Изобретательность Билла проявлялась не только в области радио. К 1920 году в США вступил в силу сухой закон — 18-я поправка к Конституции.

Но, как и многих убеждённых пьющих, это нисколько не остановило Билла. Он закупал виноград, выжимал сок и хранил его в больших кувшинах. По его воспоминаниям, он часто пил это «вино» ещё до того, как оно наполовину перебродило. 

Несмотря на то, что в начале 1920-х совместная жизнь Уилсонов уже осложнялась пьянством Билла, это было и время роста. Билл более трёх лет учился на юриста и выполнил все требования для получения диплома, но был слишком пьян, чтобы сдать выпускной экзамен. «Я пересдал экзамен осенью и потребовал выдать мне диплом, — рассказывал он. — Но мне сказали, что нужно обязательно явиться на выпускную церемонию. Я так и не пришёл. И мой диплом всё ещё лежит в юридической школе Бруклина. Я должен когда-нибудь его забрать. До смерти — обязательно». 

Уилсоны очень хотели иметь детей. Летом 1922 года Лоис забеременела. Это была первая из трёх внематочных беременностей, которые ей предстояло пережить. В её случае яйцеклетка закреплялась в фаллопиевой трубе, а не в матке.

После второго такого случая им пришлось принять факт: своих детей у них не будет. Лоис вспоминала: «Даже будучи пьяным, Билл воспринял эту страшную утрату с благородством и добротой по отношению ко мне. Но его пьянство стало быстро нарастать. Казалось, что после того, как умерла надежда на детей, он стал пить ещё чаще». 

Спустя годы, когда они уже жили более обеспеченно, Билл и Лоис пытались усыновить ребёнка. Они ждали долго, не раз интересовались, но им каждый раз отвечали, что подходящего ребёнка пока не нашлось. Билл всегда был уверен, что отказали им из-за его пьянства. 

Хотя алкоголизм уже затрагивал семейную жизнь, он ещё не зашёл настолько далеко, чтобы всерьёз мешать работе. В своей профессии Билл зарекомендовал себя как способный следователь. Его работа всё чаще приводила его на Уолл-стрит — в брокерские конторы и инвестиционные дома. Начинался великий биржевой бум 1920-х, и многие зарабатывали состояния. Билл быстро увлёкся этим миром. Помимо юриспруденции, он стал изучать основы бизнеса и, используя небольшие сбережения семьи, начал то, что оказалось коротким, но стремительным инвестиционным забегом: «Мы с женой вели скромный образ жизни и отложили тысячу долларов, — вспоминал он. — Вложили в некоторые ценные бумаги, дешёвые и тогда ещё непопулярные. Но я точно чувствовал, что когда-нибудь они резко вырастут». 

Его особенно интересовали акции электротехнических и коммунальных компаний: «Мы с Лоис владели двумя акциями General Electric. Все думали, что мы заплатили за них баснословную сумму — $180 за акцию. И не ошиблись: в итоге, после всех дроблений, каждая стоила по 4–5 тысяч».