Передай это дальше – (049)

ГЛАВА ПЯТАЯ

Он почувствовал сильное желание вернуться в больницу и к доктору Силкуорту. Оставив записку для Лоис, он направился в Таунс. При себе у него было всего шесть центов — после оплаты проезда в метро оставалась всего одна монета. По дороге он сумел достать четыре бутылки пива в продуктовом магазине, где у него ещё оставался небольшой кредит. К моменту прибытия в больницу он уже выпил три бутылки. Доктор Силкуорт встретил его в коридоре.

Билл был в приподнятом настроении. Размахивая оставшейся бутылкой, он объявил, что «нашёл нечто». Силкуорт вспоминал, что Билл принёс с собой две книги по философии, надеясь почерпнуть в них вдохновение. Это было 11 декабря 1934 года — ровно месяц с того дня, как он снова начал пить. Ему вновь назначили обычное лечение в Таунсе: барбитураты для седации и белладонну для снижения кислотности в желудке.

Когда алкоголь начал выходить из организма — на сей раз запой был не самым тяжёлым — на смену пришли глубокая депрессия и протест. Он хотел достичь такой же трезвости, как у Эбби, но не мог поверить в того Бога, о Котором рассказывал Эбби. Те чувства, что он испытал на миссии, испарились вместе с выпитым.

Через несколько дней его навестил Эбби. Они снова разговаривали так же, как когда-то за кухонным столом. Визит Эбби немного развеял хандру, но вскоре после его ухода Билл снова погрузился в глубокую меланхолию. Его терзали вина и раскаяние за то, как он обращался с Лоис — Лоис, которая всегда была рядом, не покидая его ни на миг. Он вспоминал их чудесные моменты: как стояли на скалах Ньюпорта накануне его отплытия в Англию, как ездили в походы, как прожили годы «мотоциклетными бродягами», как делили успехи и провалы на Уолл-стрит. Он думал о Винчестерском соборе — и том миге, когда почти поверил в Бога.

Теперь он и Лоис ждали конца. Впереди только смерть или безумие. Это был финал, край пропасти. «Ужасная тьма стала полной, — говорил Билл. — В душевной агонии я вновь подумал об алкоголизме, как о раке, который уже сжёг мой разум и дух, и вскоре сожрёт тело». Пропасть разверзлась перед ним.

В полном отчаянии и беспомощности Билл закричал: «Я сделаю всё, что угодно, всё!» Он достиг предела — абсолютного, тотального смирения. Не имея ни веры, ни надежды, он выкрикнул: «Если Бог есть — пусть покажет Себя!»

То, что произошло дальше, было подобно разряду молнии.
«Вдруг моя комната озарилась невыразимо ярким белым светом. Меня охватил экстаз, не поддающийся описанию. Все радости, которые я знал, казались бледными по сравнению с этим. Свет, восторг — на какое-то время я не ощущал ничего, кроме этого.
А потом, в своём воображении, я увидел гору. Я стоял на её вершине, и по ней проносился сильный ветер. Ветер не воздуха, а духа. С мощью и чистотой он пронизывал меня насквозь. Затем возникла пламенная мысль: «Ты свободен». Я не знаю, как долго длилось это состояние, но в какой-то момент свет и экстаз отступили. Я снова увидел стену своей комнаты. Постепенно меня охватило глубокое спокойствие, и с ним пришло чувство, которое трудно описать. Я остро почувствовал Присутствие — как будто окунулся в само море живого духа. Я лежал на берегу нового мира. И подумал: «Вот она, Великая Реальность. Бог, о Котором говорили проповедники».
Я долго пребывал в этом новом мире, наслаждаясь им. Казалось, меня охватило нечто абсолютное, и я с удивлением осознавал, что как бы ни были плохи обстоятельства, в великом замысле Божьей вселенной не может быть ошибки. Впервые я почувствовал, что принадлежу Ему. Я знал, что меня любят и что я тоже способен любить. Я благодарил Бога за то, что Он дал мне увидеть крупицу Своей Абсолютности. Даже если я теперь лишь паломник на неведомом пути, мне больше нечего бояться: я увидел запредельное».

Биллу Уилсону только что исполнилось 39 лет, и половина жизни была ещё впереди. Он всегда говорил, что с того момента ни разу не усомнился в существовании Бога. И больше никогда не пил.