Передай это дальше – (076)

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В последующие годы у Билла появились критики, которые рассматривали его ранние попытки собрать средства как проявления эгоизма и стремления к личной выгоде. Сам Билл постоянно тревожился за свои мотивы, часто называя собственные планы «грандиозными». Но он был склонен к самоуничижению, и в действительности он предпринимал решительные усилия, чтобы расширить работу и сферу деятельности Содружества. Ультраконсерваторы, выступавшие против его идеи сбора средств, возможно, были правы, но не они приняли на себя на себя колоссальный вызов — нести послание в Денвер, Сиэтл и Хьюстон, не говоря уже о таких отдалённых городах, как Мельбурн или Стокгольм.

Билл очень серьезно относился к этой задаче, и доктор Боб разделял его озабоченность. (Их решимость предвосхитила на 28 лет Декларацию ответственности, принятую на Международной Конвенции в 1965 году: «Я несу ответственность. Когда кто-то, где бы то ни было, протягивает руку за помощью, я хочу, чтобы рука АА всегда была рядом. И за это я несу ответственность».)

Однажды осенью 1937 года, разочарованный и подавленный, Билл навестил своего шурина, доктора Леонарда Стронга-младшего, на которого всегда можно было положиться как на советника и доверенное лицо. Доктор молча слушал, пока Билл изливал ему своё разочарование. Потом, возможно, больше, чтобы утешить Билла, чем из какой-то иной причины, Леонард сказал, что когда-то знал человека, связанного с филантропическими проектами Рокфеллеров. Он не был уверен, что этот человек, Уиллард Ричардсон, всё ещё жив, или что тот его вспомнит.
Но он, Леонард, был готов позвонить ему от имени Билла. Может быть, там найдётся какая-то помощь; ведь Джон Д. Рокфеллер-младший был ярым сторонником «сухого закона»?

Уиллард Ричардсон был не только жив; он помнил Леонарда Стронга и был рад его звонку. Более того, он любезно согласился встретиться с Биллом — уже на следующий день. Леонард, всегда корректный и официальный, подготовил рекомендательное письмо, датированное 26 октября 1937 года, чтобы Билл взял его с собой:
«Дорогой мистер Ричардсон! Это письмо служит для представления Вам моего шурина, мистера Уильяма Уилсона, о котором я говорил в нашем телефонном разговоре вчера».
«Его работа с алкоголиками представляется весьма эффективной, и я думаю, что она заслуживает Вашего интереса и, возможно, интереса Фонда Рокфеллера».
«Я очень ценю Вашу любезность встретиться с ним и сожалею о своей невозможности присутствовать».

Билл встретился с Ричардсоном — «пожилым джентльменом со сверкающими глазами на одном из самых изящных лиц, которые я когда-либо видел» — в его офисе на 56-м этаже здания RCA. Ричардсон был искренне приветлив. Он проявил глубокий интерес, пока Билл рассказывал свою историю и историю борющегося Содружества.

Через несколько дней Леонард получил следующее письмо (от 10 ноября) от Ричардсона: «Я теперь провёл беседы с четырьмя людьми, чьё суждение относительно интересной истории мистера Уилсона я считаю весомым. Уверяю Вас, даже мой пересказ этой истории произвел на них впечатление, и они сочли вопрос весьма важным. Все они склонны согласиться со мной, что, если возможно, любая организация этого проекта и всё, что вело бы к его профессионализации или институционализации, было бы делом серьёзным и крайне нежелательным. Некоторые из них посчитали опыт мистера Уилсона столь же значимым как религиозный, как и его опыт, связанный с алкоголем».

В письме далее было предложение устроить скорую встречу за ланчем для Билла, Леонарда и Ричардсона.