Передай это дальше – (090)

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Апрель 1939 года продолжал оставаться катастрофическим месяцем в чрезвычайно тяжёлом году. Были и светлые моменты, но их значение станет ясно лишь много позже. Одним из них стало появление Марти М. — первой женщины, достигшей устойчивой трезвости в Анонимных алкоголиках. С движением А.А. её буквально столкнула судьба, когда она была пациенткой санатория Блайтвуд в Гринвиче, штат Коннектикут. Психиатр Гарри Тайбо, медицинский директор Блайтвуда, уже интересовался этим движением. Ему прислали предварительный экземпляр «Большой книги» для рецензии. Он передал его Марти, привлекательной 34-летней женщине, столь же трудной, сколь и обаятельной. Сначала она отказалась читать книгу; затем всё-таки согласилась, пролистывая её со скепсисом и презрением.

«Я не выносила все эти заглавные «Б», — говорила она. — Я не верила в Бога. Я не хотела читать книгу, целиком посвящённую Богу». Она вызывающе заявляла Тайбо, что люди из А.А. просто загипнотизировали сами себя; что они фанатики. Поскольку Тайбо продолжал на неё давить, она читала ровно столько, чтобы иметь материал для спора с ним.

Этот интеллектуальный спор продолжался несколько месяцев, пока однажды Марти не оказалась в кризисе — кризисе личной обиды и ярости. По ее слова, в своём гневе она буквально видела всё в красном цвете, включая страницы книги, раскрытой на её кровати. «Но, — говорила она, — посреди страницы была строка, которая не была красной. Она была угольно-чёрной. И выделялась так, будто была вырезана из дерева. Там было написано: «Мы не можем жить с гневом». И этого оказалось достаточно. Я стояла на коленях рядом с кроватью. Я пробыла там довольно долго, потому что на покрывале было большое мокрое пятно от моих слёз. Я почувствовала что-то в той комнате, и главное чувство было то, что я свободна. Я свободна!»

Вскоре после этого Марти впервые посетила собрание А.А.:
«Мы [Гораций «Попси» М. отвёз меня] после ужина сели в метро и поехали в Бруклин. Мы приехали к этому дому из коричневого камня. Меня отправили наверх оставить пальто. И я не хотела спускаться. Я заглянула вниз и увидела комнату, вдоль которой тянулись перегородки. Передняя гостиная и задняя столовая — типичный первый этаж старого бруклинского дома. Я заглянула туда и никогда в жизни не видела столько людей. Их было, наверное, 30 или 40. Все приводили семьи, если они у них были.

Я бы, возможно, так и не спустилась, если бы кто-то не поднялся наверх. Это была Лоис. Она обняла меня и сказала: «Ты знаешь, мы так долго тебя ждали. Все хотят видеть тебя внизу. Пойдём». И я никогда в жизни не чувствовала такой любви, какую почувствовала от этой женщины. И я пошла за ней вниз, как маленький ягнёнок.

В тот же вечер мне стало ясно, что Билл — лидер. Наша группа и ещё несколько человек поднялись в его гостиную наверху, и Билл сидел там, а мы задавали ему вопросы. К тому моменту я прочла книгу раз двадцать. Я знала целые куски наизусть и имела тысячу вопросов. Я помню, как Билл посмотрел на меня и рассмеялся, и сказал: «Знаешь, сегодня вторник. И, Марти, ты не можешь сделать всё к четвергу».