Язык сердца (июль 1960 г.) 1
Помощь при алкоголизме
Язык сердца (июль 1960 г.) 1

Язык сердца (июль 1960 г.) 1

ЯЗЫК СЕРДЦА Статьи Билла У. для журнала «Грейпвайн»

ЧАСТЬ 3, РАЗДЕЛ 1: ВО ВСЕХ НАШИХ ДЕЛАХ

Язык сердца (июль 1960 г.*) 1

* Из книги «АА сегодня» журнала «Грейпвайн», изданной по случаю двадцать пятой годовщины АА

Прослушать или скачать файл 3.1.69_1.mp3 в формате MP3

Читать:

Моя мастерская находится на холме за нашим домом. Окидывая долину взглядом, я вижу здание сельской общины, где собирается наша местная группа. А за пределами моего горизонта лежит целый мир АА: восемь тысяч групп, четверть миллиона человек. Так как же Содружеству удалось стать таким, как сейчас, за двадцать пять лет? И к чему мы движемся теперь?

Я часто ощущаю глубокое значение феномена Анонимных Алкоголиков, но никак не могу познать всю его глубину. К примеру, почему Бог решил ниспослать столь многим из нас свою целительную благодать именно в этот конкретный момент истории человечества? Кто может сказать, что на самом деле представляет собой это взаимодействие, такое загадочное и в то же время практичное? Мы можем лишь частично осознать, что получили и что полученное значит для каждого из нас.

Мне пришло в голову, что каждый аспект такого глобального развития событий можно связать с одним ключевым словом. И это слово – общение. Происходит спасительное общение между нами самими, с окружающим миром и с Богом.

С самого начала общение в АА не было просто обычной передачей полезных идей и взглядов. Оно было необычным, подчас уникальным явлением. Благодаря нашему родству в страдании, а также тому факту, что наши общие средства избавления эффективны для нас только тогда, когда мы постоянно несем их другим, наши контактные каналы всегда заряжались языком сердца. Что же это такое? Попробую частично рассказать вам, что это значит для меня.

Мне сразу же вспоминается мой собственный доктор Вильям Дункан Силкуорт и то, как он помогал мне в последние сокрушительные годы моего алкоголизма, используя язык сердца. Он владел волшебством любви, с помощью которой и совершил чудо: донес до затуманенного сознания алкоголика мысль о том, что есть человек, который его понимает и проявляет о нем безграничную заботу. Он охотно делал для нас все возможное, а в случае необходимости (которая возникала часто) – сопровождал до самого конца. К тому времени он уже пытался помочь более чем двадцати тысячам алкоголикам, и почти все попытки оказались безуспешными. Лишь изредка этот унылый труд, не приносящий плодов, освещало подлинное выздоровление. Люди удивлялись, как он  может продолжать и при этом все еще верить, что хроническим алкоголикам можно помочь. Однако доктор действительно непоколебимо верил в это и постоянно говорил:

«Когда-нибудь мы найдем решение».

Он излагал некоторые собственные идеи касательно болезни алкоголиков. Он считал, что у них наблюдается одержимость спиртным – настоящее разрушительное помешательство. Подмечая, что их организм больше не может переносить алкоголь, он говорил об этом как об аллергии. Одержимость заставляет их пить, а аллергия дает гарантию, что, если они будут продолжать, то сойдут с ума или умрут. Вот извечная дилемма алкоголика, описанная современными терминами.

Доктор знал, что единственный выход – полное воздержание. Но как его добиться? Если бы он только мог лучше понимать алкоголиков и в большей степени отождествлять себя с ними, то его просветительская информация, возможно, проникла бы в те странные закоулки их мозга, где укоренилась слепая тяга к спиртному.

Так этот маленький доктор, любивший алкоголиков, и продолжал работать, не переставая надеяться, что следующий же пациент, возможно, каким-то образом прольет свет на решение проблемы. Когда я пришел к нему, его более поздние идеи и тактика уже начали приносить немного больше результата. Поэтому он воспрянул духом и взялся за мой случай с энтузиазмом и надеждой молодого доктора, лечащего своего первого тяжелобольного. Он рассказал мне, как коварен алкоголизм и чем вызвана эта болезнь. Он ничего не обещал и даже не пытался скрыть плачевную статистику выздоровления. И тогда я впервые увидел и ощутил всю серьезность своей проблемы. Кроме того, я впервые узнал, что болен – эмоционально и физически. Сейчас любому члену АА известно, что знание этого способно принести огромное облегчение. Мне больше не нужно было считать себя, по сути, глупцом или тряпкой.

Это новое видение ситуации вкупе с рассказом маленького доктора о нескольких примерах успешного выздоровления и его практики всколыхнули во мне надежду. Но больше всего моя уверенность опиралась на понимание, интерес и заботу, которые он так щедро мне дарил. Я больше не был один на один со своей проблемой. Вдвоем мы с ним могли с ней справиться. Невзирая на несколько приводящих в уныние срывов, я довольно долго искренне в это верил, как и мой доктор.

Однако, наконец, настал момент, когда он понял: я не стану одним из его исключительных случаев, и ему придется сопровождать меня и мою жену Лоис на том самом последнем пути. И тогда он, что для него характерно, нашел в себе мужество мягко, но откровенно поведать нам всю правду: моего пьянства не остановить ни моими силами, ни его, ни какими-либо другими из известных ему; в течение, может быть, года либо меня закроют в больнице, либо я погибну, либо у меня обнаружится повреждение мозга.

Такой вердикт я не принял бы ни от кого другого. Доктор же говорил со мной на языке сердца, и я смог воспринять изложенную им правду. Но эта правда была ужасной и безнадежной. Он говорил от имени науки, которую я глубоко уважал, И, казалось, что сама наука вынесла этот приговор. Кто еще мог бы внедрить в мое сознание этот совершенно необходимый принцип, от которого зависит любое выздоровление? Очень сомневаюсь, что кто-либо иной смог бы это сделать.

Сегодня каждый член АА внушает новому потенциальному члену, с которым работает, именно ту мысль, которую доктор Силкуорт так прочно вселил в меня. Мы знаем, что новичок должен достичь самого дна; в противном случае ничего особенного не произойдет. Будучи «понимающими алкоголиками», мы можем использовать идею «одержимость плюс аллергия», как кувалду – мощный инструмент, способный разрушить эго новичка до самого основания. Только так можно убедить его в том, что без помощи со стороны у него мало или совсем нет шансов.

В ноябре 1934 года я пребывал в точности в таком же состоянии внутреннего краха, когда мне нанес визит Эбби. Он был моим старым другом, алкоголиком и будущим моим спонсором. Почему же ему удалось наладить со мной взаимодействие в таких сферах, которые не мог затронуть даже доктор Силкуорт?

Ну, во-первых, я уже знал, что случай Эбби столь же безнадежен, как и мой. В тот год, несколько раньше, я слышал, о том, что  он – тоже кандидат на попадание в закрытое учреждение. Как бы то ни было, теперь он стоял передо мной, трезвый и свободный. И теперь его способность передавать свои мысли была столь велика, что ему за считанные минуты удалось убедить меня, что он действительно ощущает себя освобожденным от навязчивой тяги к спиртному. Эбби ничуть не был похож на человека, который воздерживается от употребления алкоголя просто потому, что напуган. И он дал мне такое общение и такое свидетельство возможности выздоровления, каких не мог дать даже доктор Силкуорт. Один алкоголик говорил с другим. Так у меня на самом деле появилась надежда.

Эбби рассказал мне свою историю, подробно описывая случаи из последних лет своего пьянства. Тем самым он еще больше приблизил меня к себе. У меня не осталось сомнений в том, что раньше он жил в том же странном и безнадежном мире, где я до сих пор оставался. Этот факт позволял ему отождествлять себя со мной. Наш канал общения, наконец широко распахнулся, и я был готов воспринять его идеи.

В чем же они заключались? Это знают все члены АА: честность с самим собой, ведущая к бесстрашному анализу дефектов своего характера с точки зрения морали; раскрытие этих недостатков перед другим человеком – первые робкие, нерешительные шаги прочь от чувства изоляции и вины, готовность встретиться с теми, кому мы нанесли ущерб, сделать все возможное для его возмещения. Предписывалось провести тщательную генеральную уборку, и тогда мы будем готовы посвятить себя служению другим, используя понимание и язык сердца и не ища никакой выгоды или наград.

Помимо этого Эбби говорил еще и о важнейшем принципе доверия к Богу, или некой высшей силе. На самом деле, идеи Эбби были для меня не новы. Все это я слышал и раньше. Но теперь они, поступающие через его мощную линию передачи, ничуть не были похожи на то, что при иных обстоятельствах я воспринял бы как стандартные поведенческие клише для доброго христианина. Они предстали передо мной как живые истины, которые, возможно, смогут освободить меня так же, как освободили его. Ему удалось проникнуть в самые глубины моей души.