Передай это дальше – (014)

ГЛАВА ВТОРАЯ

Спустя месяц Билл стал первокурсником Норвичского университета. Тогда в нём обучалось всего 145 студентов. Первые месяцы учёбы оказались тяжёлыми: «Я снова ощущал себя никем. Не мог даже приблизиться к успеху ни в спорте, ни в музыке, ни в популярности. Помню, как началась борьба за вступление в братства — и я не получил ни одного приглашения. Я пробовался в бейсбол и футбол — и не попал даже в резерв. Один парень играл на скрипке так хорошо, что меня не взяли в танцевальный оркестр. Я вытащил свою старую виолончель и кое-как пробился в вокальный клуб. Но всё это было второсортно. Некоторые предметы шли у меня хорошо, в других я начинал проваливаться».

Однако в письме к матери, написанном вскоре после прибытия, тон был иным: «Здесь четыре братства. Я уже несколько раз бывал у всех на обеде, получил приглашения от трёх — что довольно почётно для новенького. Но я думаю, стоит взять паузу и получше приглядеться к тем, кто туда входит».

Через несколько месяцев он вновь упомянул братства: «Не могу избавиться от популярности. Все братства пригласили повторно. Но я думаю, лучше повременить. Стоит только вступить — и ты уже часть клана. Хотя официально это отрицается, братства влияют на продвижение в военной подготовке. Если держаться отдельно, можно рассчитывать только на собственные силы. Сейчас я пользуюсь популярностью среди членов самых влиятельных братств. Если я присоединюсь к одному, то потеряю влияние на остальных. Так что — я за общежитие».

В конце первого семестра его оценки были следующими: 94 по химии, 86 по французскому, 75 по черчению, 68 по английскому, 61 по тригонометрии и 53 по алгебре. Военная подготовка — 98, дисциплина — 100. Итоговый средний балл составил 86, что дало ему пятое место в классе. Он не был первым, но явно и не отставал.

В письме к матери от февраля он писал: «Рад, что тебя хоть немного порадовали мои отметки. За неделю до сессии я слёг с гриппом и пропустил общее повторение. Отсюда и не самые лучшие результаты. Алгебру я сдал первым — буквально встал с постели и пошёл на экзамен. На остальные у меня был целый день подготовки. К счастью, экзамены проходили через день, и я сдал пересдачу в субботу на 65%. Если бы сдал так с первого раза — был бы третьим или четвёртым в классе. В любом случае, на фоне других я выгляжу вполне достойно. Уверен, что в следующем семестре буду вторым: рассчитываю взять больше 90 по четырём предметам».

Но всё сложилось иначе. В начале второго семестра он упал по дороге на занятие и повредил локоть. Он настоял на том, чтобы поехать лечиться в Бостон к матери, которая уже была практикующим остеопатом.

Возвращаться в Норвич он не хотел: «Мне было ужасно страшно возвращаться к той дисциплине, к той мысли, что я — ничтожество, второй сорт. Я сел в поезд из Бостона, и у меня возникли ужасные ощущения в солнечном сплетении. Мне казалось, что наступает конец света.

Началась одышка, сердце билось как бешеное. Я был в полной панике — казалось, что с сердцем что-то не так, и я умираю. Вернувшись в школу, я пробовал делать простые упражнения и снова начиналась тахикардия, я падал. Меня относили в лазарет, но никаких физических причин не находили. Так продолжалось снова и снова, пока через пару недель меня не отправили к дедушке в Ист-Дорсет — туда, куда я и мечтал попасть».

Он оказался в состоянии полной апатии: «У меня начинались приступы учащенного сердцебиения, я умолял вызвать врача», — вспоминал Билл. Врач давал ему бромид и уверял, что с сердцем всё в порядке.