Передай это дальше – (015)

ГЛАВА ВТОРАЯ

Весну и лето он провёл с пожилыми бабушкой и дедушкой, постепенно начал восстанавливаться и даже подумывать о возвращении в Норвич.

 В апреле он писал матери: «До второго визита доктора Гринелла я был в ужасном состоянии. Иногда не ел совсем, максимум — пару тостов. Жуткая кислотность желудка, изжога, сердцебиение. Последнее, конечно, до ужаса пугало. Сердился на себя за страх, но всё равно боялся.

Доктор пришёл около шести вечера. Я чувствовал себя скверно. Он приложил стетоскоп и сразу сказал, что у меня одно из лучших сердцебиений, какие он слышал за долгое время. Дал послушать — звучало так же, как и в прошлый раз. Я сразу почувствовал облегчение. Он сказал, что проблема — в вялой работе толстого кишечника, отсюда кислота и газы. Назначил мягкое очистительное средство после еды. Желудок, по его мнению, в порядке. Дедушка с бабушкой считают, что всё дело в диете. Потому и не отставали от него, пока он не сказал: «Я не думаю, что в этой проблеме диета вообще играет какую-либо роль». Он увидел, что сказал не то, и потому уточнил свою мысль: «Конечно, нельзя, чтобы он ел слишком много», — добавил он. «Это было уже вполне определённое заявление, понимаете».

Очевидно, что «сердечные» проблемы Билла были временными: он вскоре выздоровел и в 1917 году без труда прошёл медкомиссию в армию, а затем и успешно справлялся с военной службой.

В другом письме, также написанном той весной, чувствовалось, что Биллу стало лучше — он думал о других вещах. Например, хотел автомобиль:

«Я с интересом посмотрел каталог, который ты прислала, и отложил его в сторону. Дедушка его подобрал, начал разглядывать. Вскоре он уже заговорил о машине. Бабушка заметила, что, наверное, тяжело учиться водить, раз Джим Биби так и не научился. Дедушка сразу же “воспрял духом” и заявил, что, по его мнению, в этом нет ничего сложного. Сказал, что и сам быстро бы научился.

Пару дней о машинах никто не заикался. А потом как-то утром он вернулся из сада и сказал: «Может, и правда стоит заказать одну из них? Вдруг и представительство нам дадут. Мне кажется, я бы смог продавать такие штуки. Никогда ещё не сталкивался с вещью, которую не смог бы продать».

Конечно, я загорелся. Мы запросили условия для агентов у Уилла Гриффита (ему уже предложили агентство), и дедушка отправил меня в Манчестер — разузнать всё о машине. Я съездил и, рассчитывая на твоё согласие, фактически продал одну семейству Бамфордов. Что касается финансового риска — я его не вижу. Дедушка тоже так считает: продажа хотя бы одной машины исключает риск. К тому же у него, похоже, есть потаённое желание купить такую для себя. Мы подсчитали, что с одной машины около 85 долларов прибыли.

Теперь о моём состоянии. Рад сказать, что приступы слабости и головокружения полностью исчезли. Учащенное сердцебиение появляется только при сильной нагрузке. Я всё ещё нервничаю, но уверен — это пройдёт, как только я окончательно поверю, что с сердцем всё в порядке. Проблем с желудком нет, могу есть все. Физически я в норме: и по весу, и по силе. Думаю, теперь только отвлечение мыслей поможет окончательно выздороветь.

Не знаю ни одной темы, о которой мог бы говорить с большим интересом и знанием, чем об автомобилях.

Теперь подумай о рисках для тела. Конечно, они есть. Аварии случаются каждый день. Но я считаю, что риск вождения автомобиля гораздо меньше, чем риски, которые брал на себя дед, укрощая лошадей, или рабочие тоннелей, над головой которых может обрушиться скальный обломок. Или даже те, которым ты подвергалась в детстве, бегая по краю плотины или по балкам на чердаке. Или те, с которыми я сталкивался каждый день в школе, объезжая лошадей. Подумай, сколько машин и сколько аварий. Генри Форд выпускает по 1800 штук в день. Если ты считаешь, что езда на авто — это нервное напряжение, ты, возможно, права. Но не больше, чем при прыжке на лошади через трёхфутовый барьер. Не больше, чем при игре на скрипке. И, несомненно, это полезнее для здоровья. Я помню, ты сама говорила, что нет более бодрящей и в то же время мягкой формы физической активности, чем автомобильные поездки.

Теперь о рисках именно для меня. Возможно, прямо сейчас я ещё слишком нервный, чтобы сесть за руль. Но я ведь не останусь таким на всё лето. С такими темпами улучшения я буду полностью в порядке через месяц.

Обычно, ты же знаешь, я спокоен как черепаха. Мне больно думать, что ты не веришь в мой здравый смысл настолько, чтобы позволить мне делать то, что спокойно разрешают Джейми Бибу, Клиффорду Коппингу, Фрэнсису Мани, Дэвиду Кокрану, Лайману Бёрнхэму — и при этом их родители не испытывают серьёзных страхов за их безопасность.

Роджерс (Бёрнэм) водит с 14 лет. Мне бы было неприятно думать, что сейчас я сужу хуже, чем он в том возрасте.

Машины никуда не денутся — они останутся. Скоро будут так же обыденны, как лошади.

Ты считаешь, что можешь водить безопасно. Даже хотела прокатиться на мотоцикле. И смогла бы, без сомнений. Но ты боишься, что я сяду за руль так же, как я боюсь, что ты сядешь на мотоцикл. С любовью, Уилл».