Передай это дальше – (021)

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда Билла демобилизовали из армии, он уже зарекомендовал себя как настоящий лидер, и солдаты из его артиллерийского подразделения преподнесли ему особый знак признательности.

Он умел находить общий язык с людьми, имел некоторое университетское образование, склонность к науке и математике и был полон энергии. Рядом с ним всегда была преданная жена, которая верила, что его ждет великое будущее. 

Но у него появился и зловещий спутник — алкоголь. Это пока еще не выглядело как проблема, но тем не менее привычка уже сформировалась. Когда он пил — это часто выходило за рамки, сопровождалось странным поведением и провалами в памяти. 

В мае 1919 года Билл оказался свободным человеком. Он был охвачен амбициями, строил грандиозные планы на будущее, но конкретных целей на ближайшее время у него не было. Как и многим ветеранам, ему было трудно приспособиться к жизни после войны. Особенно тяжело далось то, что он снова стал обычным человеком, без офицерского звания и привилегий. «Например, я был весьма удивлён, что охранники в нью-йоркском метро не отдавали мне честь, а пассажиры толкали меня», — вспоминал он. 

Поскольку он не окончил колледж и не получил настоящей профессии, ему было трудно найти работу.  

Отец Лоис — доктор Кларк Бёрнэм, у которого жили молодожёны, был влиятельной фигурой в Бруклине. Он использовал свои связи, чтобы помочь Биллу устроиться клерком в страховой отдел Нью-Йоркской Центральной железной дороги. «Фактически я работал на своего шурина, Сая Джонса, который тогда был старшим клерком», — говорил Билл. 

«Что ж, это было чудовищное падение — с офицерского звания до клерка, и, скажу прямо, пережить такое было ужасно, ужасно тяжело, особенно когда начальник тебе ещё и шурин. Я проработал там несколько месяцев, но оказался таким ужасным бухгалтером и управленцем, что меня уволили. Это вызвало во мне такой яростный протест, что решил: я ещё покажу этому городу, покажу этим друзьям Лоис, да что там — покажу всему чертову миру!» 

Обида Билла на железнодорожную компанию была настолько сильна, что на время он отказался от своих прежних консервативных взглядов на экономику. «Тогда в моде была социалистическая идея национализации железных дорог. И на какое-то время, несмотря на моё вермонтское воспитание и происхождение, я стал вполне социалистически настроенным — полагаю, это была реакция на «Нью-Йорк Сентрал». 

Затем наступил период, который он сам назвал «временем провалов и спада» в попытках найти другую работу. «В конце концов, я устроился на один из грузовых причалов «Нью-Йорк Сентрал»: забивал гвозди в доски, которые до этого распиливали плотники. Нужно было вставать очень рано, ехать в Бруклин, а работать — на 72-й улице. И тут я столкнулся с профсоюзами». 

«Вот тут я уже не был так социалистически настроен. Мне очень не понравилась идея вступать в профсоюз. Мне угрожали насилием, и я ушёл с работы, лишь бы не вступать. А тем временем алкоголь всё сильнее входил в мою жизнь». 

Отчасти чтобы дать себе время подумать, а отчасти — чтобы отвлечь Билла от алкоголя, Лоис уговорила его отправиться с ней в пешее путешествие по штату Мэн. Из Бостона они сели на корабль до Портленда, Мэн, а дальше пошли пешком с рюкзаками и армейскими палатками до Ратленда, штат Вермонт. 

Из дневника, который Лоис вела в этой поездке, видно, насколько легко и счастливо они себя чувствовали: 

«Встретили крайне застенчивого рыжеволосого мужчину с торчащей из дыры в штанах рубашкой. Он, как и полагается приличному человеку, старательно отводил глаза от возмутительного зрелища: женщины в бриджах. Когда мы спросили его о реке Сако, он сказал, что она в трёх милях, но сам этим летом туда ещё не добирался… 

Мы вышли довольно рано, но сразу остановились у первого ручья — приняли утренние ванны. Хотя почти в самом центре местечка под названием Росс-Корнерс, нам всё же удалось найти уединённое место. Мимо проехал автомобиль, к которому была привязана лошадь… 

Ночевали на берегу озера Виннипесоки. Видели, как норка охотится среди камней, и слышали крик гагары в тишине. Северное сияние было поразительным в эту холодную ночь… 

Встретили весёлого фермера в широкополой шляпе из ситца. Он пел своей упряжке, пока вёз её с горки. Объяснил, что пение помогает лошадям не спотыкаться».