Передай это дальше – (034)

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Билл вступил в новую фазу — фазу беспомощного пьянства. Это усугублялось Великой депрессией, но, даже если бы времена были благополучными, едва ли он уже мог бы зарабатывать на жизнь.

Лоис
Униженный своими провалами и зависимостью от тестя, он устроился работать исследователем за $100 в неделю. В разгар Великой депрессии это было целое состояние для многих семей, но для Билла — шаг назад. Он продержался на этом месте почти год и даже немного продвинулся, но после пьяной драки с таксистом, как он сам выразился, его уволили. 

Этим увольнением Билл окончательно потерял позиции на Уолл-стрит. Он был должен $60,000 — и остался один на обочине. «Я начал обивать пороги немногих уцелевших после краха приятелей с Уолл-стрит, но понял, что вера в меня у них исчезла уже давно», — говорил он. — «Теперь, когда я остался без гроша и с явно серьёзной проблемой с алкоголем, им было нечего мне предложить — и вряд ли их можно за это устроилась продавщицей в «Мейси», получая $19 в неделю плюс небольшой процент с продаж — это и стало их основным доходом. Билл днём слонялся по брокерским конторам, стараясь создать видимость, что он по-прежнему при деле.

Иногда ему удавалось придумать идею для мелкой сделки с ценными бумагами и продать её за пару сотен долларов. Но Лоис эти деньги почти не видела: «Почти всё теперь уходило на оплату долгов в подпольных барах, чтобы в следующий раз мне опять налили в долг. Я стал пить в одиночку: отчасти, потому что так предпочитал, отчасти, потому что с Уолл-стрит меня больше никто не звал». 

Иногда он доживал день, купив бутылку джина, отпивая из неё понемногу, пока ходил по брокерским конторам, обычно ему удавалось сохранять видимость трезвости. Потом он одалживал пару долларов, покупал ещё бутылку у ближайшего бутлегера и ездил в метро часами, продолжая пить. Домой он мог вернуться в любое время — если вообще возвращался. 

Такой была жизнь Билла в 1931 году и до лета 1932-го. Он начал проявлять признаки психических нарушений. Когда кто-то пытался с ним заговорить во время запоя, он становился агрессивным и нёс бессвязный бред, пугая людей. Он  «начал понимать, что такое настоящие похмелья, и временами доходил почти до белой горячки». Он лежал в постели и пил, пока Лоис была на работе. «Демон теперь окончательно овладел мной», — скажет он позже.

В 1932 году, когда «голубые фишки» продавались за бесценок, Билл решил организовать синдикат по скупке акций, чтобы воспользоваться рекордно низкими ценами. Его поддержал зять — Гарднер Свентцель, муж младшей сестры Лоис, Китти. Свентцель, работавший в компании Taylor Bates and Company, имел множество связей в финансовых кругах. 

Хотя двери многих офисов на Уолл-стрит для Билла уже были закрыты, он приложил почти нечеловеческие усилия, чтобы держать себя в руках хотя бы в рабочие часы. Вскоре он завёл знакомство с двумя людьми, которые согласились участвовать с ним в синдикате. Это были Артур Уилер и Фрэнк Уайнанс; Уилер был единственным сыном президента American Can Company. 

На фоне тьмы 1932 года момент для спекулятивной скупки акций выглядел безнадёжным, но Билл понимал, что это — лучший момент. Многие бумаги продавались за полцены или треть их реальной стоимости. «Если кто-то мог бы преодолеть страх, имел бы капитал и терпение, то смог бы сколотить состояние на восстановлении, которое однажды непременно наступит», — говорил он. — «Америка уже почти достигла той черты, после которой перемены неизбежны». 

Билл был безмерно счастлив этому шансу на возрождение. Партнёры, впечатлённые его идеями, отвели ему щедрую долю — но с одним жёстким условием: если Билл снова начнёт пить, он потеряет не только доверие, но и свою долю в проекте. «Я подписал соглашение и вздохнул с громадным облегчением», — вспоминал он. Уверенный, что возвращается в игру, он с головой ушёл в работу.