Передай это дальше – (035)
История Билла У. и как весть АА достигла мира.
#ПередайЭтоДальше , #АнонимныеАлкоголики
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
На протяжении двух-трёх месяцев всё шло прекрасно. К своему удивлению, он не чувствовал ни малейшего влечения к спиртному — как будто оно исчезло совсем. Слухи поползли по Уолл-стрит, и его репутация начала восстанавливаться. Появилась новая возможность: расследование перспектив нового фотопроцесса в лабораториях «Pathе» в Баунд-Бруке, штат Нью-Джерси.
Билл приехал в Баунд-Брук в компании нескольких инженеров. После ужина те сели играть в покер и пригласили Билла — но он, не интересовавшийся картами, вежливо отказался. Потом появился кувшин яблочного самогона — местной «молнии Джерси». Билл вновь отказался — легко и решительно.
По мере того, как вечер тянулся, его спутники то и дело повторяли предложение выпить, и Билл упорно отказывался. В какой-то момент он даже зашёл так далеко, что объяснил, что относится к числу тех, кто просто не может пить.
К полуночи он почувствовал скуку и беспокойство; мысли его унеслись в прошлое — к весёлым фронтовым приключениям и к наслаждению великолепными винами Франции. Страдания и поражения последних лет стёрлись из памяти. И вот, пока он предавался этим приятным воспоминаниям, его вдруг осенило, что он никогда не пробовал «молнию Джерси». Серьёзное упущение; наверняка он упустил нечто стоящее.
В следующий раз, когда ему предложили, в голове возникла всего одна мысль: «Ну, один глоток — что со мной станет?»
Он пропал на три дня. Слухи разлетелись моментально. Его контракт был аннулирован. Так же, как и все надежды на возвращение.
«До этого момента, я думаю, мою тягу к алкоголю подпитывало стремление к грандиозному. Но теперь произошло полное и резкое изменение мотивации. Я всё ещё думал, что причины те же, но моё поведение говорило об обратном. Я снова пришёл на Уолл-стрит, но все мои друзья только качали головой. Ничего уже нельзя было сделать. Иногда я начинал пить утром, прямо во время деловых встреч. Если меня кто-то задевал, я оскорблял именно тех людей, на которых пытался произвести впечатление. Иногда меня приходилось выводить из офисов. Я шёл в ближайшую рюмочную, заливал в себя несколько порций, покупал бутылку и осушал её залпом.
Пытался вернуться домой не совсем пьяным, всегда прятал с собой бутылку джина — или даже две. На этом этапе две бутылки были гораздо безопаснее: хотя бы одна останется на утро, если, конечно, я смогу её найти»
«Как все алкоголики, я прятал выпивку, как белка орехи. Её можно было найти на балках чердака, под половицами, в бачке унитаза, зарытую в угле в подвале или во дворе. Когда Лоис уходила на работу, я спешил пополнить свои запасы».
«Но вернёмся к тому, что мною двигало, — теперь я понимаю, что пил ради забвения.
Бывало, целыми днями пил дома, едва мог дожить до ужина, затем — провал памяти, а утром — слёзное прощание с Лоис, чтобы снова начать день с выпивки. Две-три бутылки джина в день стали нормой.
Моя мораль была полностью сломлена. Я помню, как швырнул в бедную Лоис маленькую швейную машинку. В другой раз прошёл по дому и выбил панели на всех дверях.
Такое раньше со мной почти не случалось за всю «карьеру» пьянства, а теперь это стало обычным делом, когда я напивался до беспамятства или выходил из себя. В более ясные моменты Лоис с ужасом в глазах рассказывала, каким по-настоящему безумным я бывал. Что же нам было с этим делать?»
