Передай это дальше – (060)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Способность Билла выражать свои мысли и рассказывать о своем выздоровлении, по-видимому, уже сделала его популярным среди акронских членов Оксфордской Группы.

По предложению Энн Билл переехал к Смитам. Он писал Лоис: «Знаешь, я ему сильно помог, как мне кажется, и она очень благодарна. Они люди на десять-двенадцать лет старше нас. Он был на грани потери практики, хотя, по-видимому, очень компетентный и чрезвычайно популярный человек. Ты их очень полюбишь».

Теперь Билл присоединился к Бобу и Энн в практике совместных утренних духовных наставлений Оксфордской Группы, где Энн читала Библию. «Читая… из своего кресла в углу, она тихо заключала: «Вера без действий мертва». Как описал доктор Боб, они были «убеждены, что ответ на нашу проблему в Доброй книге. Для некоторых из нас, более старших, абсолютно необходимыми оказались Нагорная проповедь, 13-я глава Первого послания к Коринфянам и Послание Иакова». Послание Иакова считалось настолько важным, что некоторые ранние участники даже предлагали назвать Сообщество «Клубом Иакова».

Благодаря этой привычке к чтению и медитации, а также с помощью Билла, доктор Боб не пил. Где-то в последнюю неделю мая, когда он был трезв около двух недель, он объявил о своём намерении поехать на ежегодную конференцию Американской медицинской ассоциации, которая начиналась в первой неделе июня в Атлантик-Сити. Он посещал ее регулярно на протяжении двадцати лет. Энн, вспоминая прошлые съезды, была решительно против его поездки. Но Билл поддержал эту идею: по его мнению, выздоравливающим алкоголикам необходимо учиться жить трезвыми в мире пьющих.

Доктор Боб начал пить в тот момент, как только сел в поезд, а, добравшись до Атлантик-Сити, по дороге в гостиницу купил несколько кварт бутылок. Это было в воскресенье. В понедельник он сумел продержаться трезвым до вечера, но уже во вторник начал пить с утра. Выписавшись из гостиницы, он направился на вокзал, остановившись по пути, чтобы закупиться для обратной дороги.

Тем временем Билл и Энн ждали его, разрываясь от тревоги. Через пять дней после его отъезда, в следующий четверг, им позвонила медсестра доктора Боба и сказала, что он находится у неё дома: около четырёх утра он позвонил ей с вокзала и попросил приехать за ним. Она с мужем забрала его. Доктор Боб не помнил ничего с момента, когда сел в поезд, и до пробуждения в доме своей медсестры. Он находился в состоянии провала памяти как минимум сутки, а возможно, и дольше. Билл отвёз его домой, и они уложили его в угловую спальню, где стояли две кровати. Доктор Боб больше никогда не посещал съезды А.М.А.

Теперь Билл занял вторую кровать и взял на себя контроль над процессом постепенного выхода из запоя. Срочность была высока, потому что через три дня доктору Бобу предстояло провести важную операцию. Билл и Энн гадали, удастся ли к этому времени привести его в порядок. «Это вызывало беспокойство, — вспоминал Билл, — потому что, если он будет слишком пьян, он не сможет её сделать, а если слишком трезв, его будет сильно трясти. Поэтому мы загружали его этой смесью из томатного сока, квашеной капусты и кукурузного сиропа Karo. Идея была в том, чтобы дать ему витамины из помидоров и капусты и энергию из сиропа. Мы также давали ему немного пива, чтобы успокоить нервы».

Как вспоминал Билл, в четыре утра, в день операции, они оба уже не спали. Доктор Боб, дрожа, повернулся к нему:
— Я это сделаю.
— Ты имеешь в виду, что проведёшь операцию?
— Я передал и операцию, и себя в руки Бога, — ответил доктор Боб. — Я собираюсь сделать всё, что нужно, чтобы протрезветь и оставаться таким.

В то утро доктор Боб больше не сказал ни слова. Его сильно трясло, когда он одевался. Билл и Энн отвезли его в больницу, и перед самой остановкой машины Билл вручил ему таблетку успокоительного и бутылку пива, чтобы унять дрожь. Доктор Боб вышел из машины и вошёл в больницу. Билл и Энн вернулись домой и стали ждать.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем зазвонил телефон. Это был доктор Боб — всё прошло хорошо. Но время шло, а он всё не возвращался. Когда он, наконец, приехал, спустя несколько часов, он объяснил причину задержки.

После выхода из больницы доктор Боб отправился по домам кредиторов и других людей, которых раньше избегал. Он рассказал им, что происходило, и выразил желание загладить вину. Исполняя то, что сказал Биллу ранним утром, он делал всё, что нужно, чтобы стать трезвым и оставаться таким всегда. Для доктора Боба, профессионала, одним из главных препятствий была его горделивая потребность скрывать своё пьянство от людей, которые, вероятно, и так знали об этом. Лишь недавно он признался другим членам Оксфордской Группы, что он скрытный выпивоха. Теперь он открыто признавал свою проблему перед теми, от кого прежде пытался её спрятать.

Это было тяжёлое испытание: «Он дрожал, когда обходил их дома, ведь это могло означать крах, особенно для человека в его профессии».

Когда он вернулся домой в тот вечер, его настроение полностью изменилось. Он был счастлив, и, как и Билл, наконец, стал свободным человеком. Это было 10 июня 1935 года — дата, которую теперь чтят как начало А.А. Бутылка пива, которую Билл дал ему тем утром, стала его последним напитком.

После месяцев поиска алкоголиков Билл наконец помог одному из них выздороветь.