Передай это дальше – (069)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Лоис не жаловалась на ту массу работы, что теперь свалилась на неё. (Позднее она объясняла свою колоссальную работоспособность словами, что её отец был «настоящим надсмотрщиком-работягой».) Но её отношение к новой жизни Билла было куда более двойственным, как видно из её собственного описания:
«Следующие несколько месяцев были для Билла счастливым временем. У него было товарищество с его друзьями-алкоголиками, духовное вдохновение от Оксфордской группы и удовлетворение от того, что он был полезен тем, с кем работал.
Что до меня, я не позволяла себе осознать, что я не так счастлива, как должна была бы быть после того, как сбылась моя мечта о трезвости Билла. Хотя моя радость и вера в его возрождение не угасали, я скучала по нашему прежнему единству. Теперь мы редко бывали вдвоём. Не оставалось времени на загородные уикенды. Билл был занят работой с алкоголиками, делами небольшого предприятия, которое он и Хэнк П. начали в Нью-Джерси, и иногда — расследованиями… Я чувствовала себя ненужной и отстранённой».

«Но мы регулярно ходили на собрания Оксфордской группы. Я сопровождала Билла ради него самого, потому что так должна поступать преданная жена, а не потому, что мне были нужны эти встречи. Я считала, что уже обладаю знанием и дисциплиной, которых эти добрые люди искали…»

«Стремление Билла к власти было ничем рядом с моей тонкой самоуверенностью… Даже после духовного пробуждения Билла мне и в голову не приходило, что и мне самой нужно измениться…»
«Однажды в воскресенье Билл как бы невзначай сказал мне: «Нам придётся поторопиться, иначе опоздаем на собрание Оксфордской группы».
«В руке у меня была туфля, и прежде, чем я поняла, что происходит, я швырнула её в него и выкрикнула: «Чёрт побери твои собрания!…»

«В тот день я впервые начала анализировать саму себя. До этого я принимала себя как нечто само собой разумеющееся. Так как я любила Билла и хотела ему помочь, я была уверена, что нахожусь на правильном пути… Постепенно истинная картина становилась яснее… После того, как Билл стал трезвым, для меня стало тяжёлым ударом осознать, что он больше не нуждался во мне так, как раньше… Постепенно я поняла, что, поскольку я сама не смогла «вылечить» Билла от алкоголизма, я злилась на то, что это сделал кто-то другой, и ревновала его к новым друзьям. Мало-помалу я увидела, что моё эго подпитывалось в его пьянстве важными ролями, которые я должна была исполнять: матери, сиделки, добытчицы, принимающей решения… К тому же моё эго подпиралось тем, что я, пусть и скромно, но могла содержать нас обоих и принимать семейные решения, которые Билл был не в состоянии принимать…

Я также поняла, что была самодовольной и уверенной в своей праведности, думая, что делаю для Билла всё, что только могла бы сделать жена. Я пришла к убеждению, что уверенность в своей праведности — один из худших грехов… Она неприступна. Ни один луч света не способен пробить её броню. Она держит своих жертв в стороне и отчуждает их от других».

Лоис и Билл посещали собрания Оксфордской группы в Церкви Голгофы с конца 1934 года и примерно до 1937-го, а также участвовали в ряде «домашних вечеринок» Оксфордской группы в те годы. С 1935 года к ним часто присоединялись Хэнк и Фиц.