Передай это дальше – (102)

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Сын Хэнка говорил, что его отец всегда считал, будто с ним обошлись несправедливо. Он полагал, что Билл заключил с фондом сделку, исключившую Хэнка из будущей прибыли от книги. Ситуацию дополнительно запутывает тот факт, что пьянство Хэнка создало стену между ним и многими членами, которые впоследствии поддержали выплаты роялти Биллу.

Весной 1940 года произошёл поворот событий, который озадачил всех и стал причиной серьёзного беспокойства для некоторых. В мае случилось первое в истории А.А. нарушение принципа анонимности на общенациональном уровне: Ролли Х., кэтчер команды Cleveland Indians (незадолго до этого он участвовал в матче, где питчер Боб Феллер не позволил соперникам сделать ни одного результативного удара по мячу), публично заявил, что уже год остаётся трезвым благодаря А.А.

Когда эта история появилась в прессе, её подхватили спортивные страницы газет по всей стране. Поскольку его пьянство было широко известно (за это его даже прозвали «безбашенным Ролли») и едва не погубило его карьеру, новость о его трезвости стала настоящей сенсацией.

Когда публикация вышла — с именами и фотографиями, — она стала первым национальным испытанием для ещё формирующегося, постепенно вырабатываемого принципа анонимности А.А. Перед Биллом встала серьёзная дилемма: как реагировать?

Дилемма была особенно серьезной, потому что последовавшая огласка действительно привлекла в Содружество очень многих людей и дала ему столь необходимую известность. Наличие в рядах А.А. такой национальной фигуры, как Ролли Х., и его публичные похвалы в адрес движения стали мощным импульсом. Но при всём этом происходящее прямо противоречило принципам Содружества.

Вот версия Билла о том, что произошло:
«Много лет назад один известный бейсболист протрезвел благодаря А.А. Поскольку его возвращение было столь впечатляющим, пресса устроила ему грандиозные овации, а Анонимные Алкоголики получили значительную часть заслуг. Его полное имя и фотографии как члена А.А. увидели миллионы болельщиков. Это принесло нам немало пользы временно, потому что алкоголики хлынули к нам. Нам это очень нравилось. Я был особенно взволнован, потому что у меня появились идеи.

Вскоре я уже разъезжал по стране, с удовольствием раздавая личные интервью и фотографии. К моей радости, я обнаружил, что могу попадать на первые полосы так же, как и он. К тому же он не мог долго поддерживать темп своей публичности, а я мог. Мне нужно было только продолжать ездить и выступать. Местные группы А.А. и газеты делали всё остальное. Я был поражён, когда недавно перечитал те старые газетные публикации. Пожалуй, два или три года я был главным нарушителем анонимности в А.А.…

В то время это казалось правильным. Чувствуя себя оправданным, я упивался этим. Какой же это был для меня удар, когда я читал те развороты на две колонки про «Билла-брокера» — полное имя и фотография — человека, который спасает пьяниц тысячами!»

Однако другие источники показывают, что в тот период Билл путешествовал мало. Дневник Лоис за 1940 год свидетельствует, что, за исключением одной апрельской поездки в Вашингтон и Балтимор, он оставался в районе Нью-Йорка и Нью-Джерси.

Объяснение этого расхождения в версиях, возможно, кроется в самом Билле. Если это так, то оно раскрывает трогательную — и важную — черту его характера.