Передай это дальше – (044)

ГЛАВА ПЯТАЯ

Таким был Билл мрачным ноябрьским утром 1934 года, когда зазвонил телефон. Он снял трубку и услышал знакомый голос своего старого доброго собутыльника, Эбби Т. В последний раз они виделись пять лет назад, когда вместе «открывали» аэропорт в Манчестере.
Эбби был в Нью-Йорке. Он слышал о последних трудностях Билла. Мог бы он приехать в Бруклин и навестить его?

Через два вечера Эбби и Билл сидели за кухонным столом в доме на Клинтон-стрит, 182. Между ними стоял кувшин с джином и ананасовым соком, но пил его только Билл. (Билл не слишком любил ананасовый сок с джином, но думал, что Лоис будет спокойнее, чем если бы, придя домой, она обнаружила, что они пьют чистый джин!)

Эбби выглядел иначе; в нем появилось что-то новое — Билл заметил это с первой же минуты, как открыл ему дверь. Тайно порадовавшись, что не придётся делиться драгоценным джином, он в то же время удивился. В нем проснулось любопытство, и он спросил: «Эбби, что это на тебя нашло? Что все это значит?»
Смотря прямо на Билла через стол, Эбби ответил: «Я нашёл религию».

Билл позже говорил, что это было всё равно как, если бы Эбби ударил его мокрой тряпкой по лицу. «Обретение религии» — было последним, что могло заинтересовать Билла, — хотя несколько лет назад он и пытался изучать Христианскую науку, надеясь таким образом укрепить силу воли.

Однако религия Эбби, очевидно, действительно работала. Последнее, что Билл слышал о нём, — это что его собирались отправить в государственную психиатрическую больницу в Браттлборо. Вместо этого, он сидел прямо у Билла на кухне, трезвый, с уверенностью в себе, какой не проявлял уже много лет. Биллу было необходимо узнать больше.

То, что Эбби рассказал Биллу в тот вечер, было драматичным — почти невероятным.
В течение почти всех пяти лет после того, как они с Биллом совершили свой знаменитый полёт в только что открытый аэропорт Манчестера, состояние Эбби, как Билла, ухудшалось. «Несколько раз в Олбани меня вызывали в местную полицию за пьянство, — сказал он. — Мой брат был уважаемым человеком в городе, а я только позорил его. Поэтому осенью 1932 года я уехал в Манчестер и поселился в гостинице “Баттенкилл Инн” примерно на два года. Разумеется, пьянство там продолжалось точно так же».

Хозяин гостиницы был обеспокоен состоянием Эбби. Незадолго до Рождества он отправил Эбби и своего собственного сына в один из пустующих лесных домиков, принадлежавших местной лесозаготовительной компании в горах, — чтобы они там поработали и помогли благоустраивать тропу Грин-Маунтин. «Мы немного охотились на кроликов с гончими, прорезали тропы в лесу, и по выходным к нам приезжали ребята, — вспоминал Эбби. — Алкоголя там не было, хотя по пути в горы у меня было две пинты джина — я выпил их в первую же ночь, и это было всё, что у меня было».

Он провёл в горах полгода, всё это время оставаясь трезвым. Вернувшись в Манчестер, он оставался трезвым ещё два-три месяца, «пока снова не сорвался». За это время его друг, владелец гостиницы, умер от сердечного приступа.

Эбби перебрался в туристический лагерь, а затем, по просьбе одного из своих братьев, вернулся в родной дом. Почти вся мебель была распродана, но ему удалось обустроить свою детскую комнату — и он остался там жить. «Я много пил, жил один, угрюмо предавался размышлениям, всё время о чём-то думал».